Завожу двигатель, но не успеваю тронуться с места, как распахивается дверь со стороны пассажирского сиденья, и рядом приземляется Руслан.

— Я с тобой, — говорит обрывисто, я коротко киваю. Нам не до разговоров.

По бескровному лицу брата сложно угадать, какие его раздирают чувства. И я свои тоже блокирую. Они бушуют, кипят во внутреннем котле, но сейчас не время выпускать их на поверхность.

Наверное я должен ликовать и чувствовать облегчение оттого, что мой сын оказался не моим сыном. Только вместо этого я чувствую лишь глухую саднящую боль. И бешеную ярость.

Потом, когда я выпущу ее наружу, эта боль сожжет меня дотла. За нас с Соней. За брата с Ди. За Амира, который был лишен материнской и отцовской любви. Вместо них с самого рождения у малыша была отъявленная мерзавка и тупой бездушный слепец. А еще за Дамира, который вообще неизвестно чей. Хотя…

Я догадываюсь, чей, и дикое, обжигающее чувство вины отправляю в тот же котел, где кипят боль и ярость. Во всем этом дерьме виноват я, и если Рус с Ди меня проклянут, я не посмею сказать им ни слова.

— Стой, — кричит брат и хватает за руку. В последний момент успеваю затормозить перед Дианой, бросившейся на капот.

Вместе с Русом выскакиваем из машины, брат хватает жену за плечи.

— Любимая, что ты творишь? Мы же могли тебя зацепить!

— Почему ты здесь? — спрашиваю сипло. — Тебе же нужно отлежаться…

Но замолкаю, когда меня пронзает молнией полный злобной ненависти взгляд невестки.

— Своим шлюхам будешь указывать, Рустам, — не говорит, шипит. Сбрасывает руки мужа и огрызается: — Не тронь меня!

Он растерянно отводит руки, но не опускает, продолжает удерживать Диану в кольце. Она толкает его в грудь и идет к машине. Открывает заднюю дверцу и чуть ли не падает на сиденье. Видно, что на ногах невестка держалась с трудом.

Рус дергается следом, но она с силой захлопывает дверцу прямо перед его лицом.

Переглядываемся с братом. От его убитого потерянного вида саднящая боль только усиливается. Киваю в сторону автомобиля, рассаживаемся по местам и трогаемся с места.

— Я не отдам этой твари своих детей, ясно вам? — доносится с заднего сиденья. Диана чеканит слова, они звучат как капли воды, шипящие на раскаленной сковородке.

— Твой муж ни при чем, Ди, — стараюсь чтобы мой голос звучал спокойно, она и так на взводе, — во всем, что произошло, виноват лишь я один.

— Вы оба, — звучит как приговор, — вы оба виноваты. Ты, что впустил в нашу семью эту гадину, а он, что не защитил моего сына.

Рус накрывает руками голову, Диана отворачивается к окну. Давлю на газ и вылетаю на проспект. Мне нечего сказать в свое оправдание. Ди права, я виноват."

"Метка геолокации, которую сбросил Демид, ведет за город. Вдавливаю педаль газа до упора, и мы несемся по трассе на максимальной скорости.