Как это не должно быть груди? Как же я без нее? И Никита! Никите тоже нужна мамина грудь, хоть и по совсем другим соображениям.

– Ты о чем это думаешь? – подозрительно смотрит на меня папа. – Эх, молодежь, стоит вам сказать слово «грудь» и все – мозг отключается, да? Ну не при родном же отце, Павел!

– У меня мозг никогда не отключается, ты меня с Мишей перепутал. Грудь – такая же часть тела, как рука или нога, папа.

– М-да, лучше бы ты молчал, – фыркает папа. – Скажешь тоже! Ладно, закрыли тему, пока твоя мать не пришла и не услышала этот занимательный разговор.

Лучше скажи, значит ли то, что Фима ночует у тебя, что вы, наконец, наладили отношения?

– У нас и так были налажены отношения. Дружеские, папа. Неужели и ты теперь заделался сводником? Серафима спала в гостевой спальне, одна, и это не первый раз, когда мы ночуем друг у друга. Хватит придумывать то, чего нет!

– А что ты так завелся, я все лишь спросил, – хитро ухмыляется папа. – Нет, значит нет.

Но по выражению его лица я вижу, что он мне не верит. А я и правда чутка напрягся, почти выдал себя, идиот! И было бы из-за чего волноваться, но Фима крепко держит меня за одно место, потому что один косяк – и все.

Она снова сбежит и спрячется в нору, заявляя, что нельзя нам портить свои отношения из-за секса. А я не могу больше быть для нее просто другом.

– Где мой сладенький внучок, а? Вот он! – очень вовремя появляется мама, держащая на руках радостного после кормления Никиту. – Так бы и съела! Ты бабушкина булочка!

Она садится рядом с папой и все их внимание занимает мой сын, пока они целуют и тискают его, забыв о моем допросе, а потом появляется и Фима, проходя мимо меня к холодильнику.

Бедняжка, наверное, умирает с голоду после того, как покормила малого. В такие моменты я стараюсь не вставать между ней и едой.

– Простите меня, но сил нет дождаться завтрака, – с неловкостью смотрит она на родителей, пока выкладывает на стол мясную и сырную нарезку."

"– Что ты Фимочка, я сейчас быстро сырники приготовлю! – передавая малыша на руки папе, вскакивает мама. – Садись пока, перекуси. Я прекрасно помню это состояние. А ты, Паша, чего стоишь? Кто пакеты будет разбирать? Давай, в темпе.

Я и забыл о пакетах, полных продуктов, которые они с собой привезли, и пока мама занята исследованием моей кухни в поисках нужной утвари, начинаю разгружать их. Не так я представлял себе это утро, конечно, но вроде все проходит неплохо. Мама готовит шикарный завтрак, я стараюсь не слишком часто заглядываться на Серафиму, которая даже есть умудряется красиво, а она и вовсе не поднимает на меня глаз, болтая с мамой и усиленно притворяясь, словно все, как обычно.