– Паш, а ты один? – очень «вовремя» спрашивает мама, косясь в сторону коридора. – Я как-то не подумала сразу, что можешь быть не один. У тебя там женские ботики стоят.

– Все-то ты замечаешь, – хмыкает папа. – Это же хорошо, если он не один! Пригласим его даму на семейный завтрак, познакомимся. Это никого ни к чему не обязывает.

Черт, а вот это проблема! Фима здесь и, как бы я не объяснил им причину ее ночевки у меня, мама все равно додумает свое и мне прилетит от обеих женщин. Вот засада! Серафима ведь четко дала понять, что хочет держать наши отношения в тайне, а теперь все выйдет наружу и этого никак не избежать.

Словно специально подобрав удачный момент, раздается слабо слышный плач Никиты из детской.

– Никитка здесь? – тут же расплывается в улыбке мама. – Что же ты сразу не сказал!

И чуть ли не бегом устремляется в сторону детской, а папа спешит за ней. Пользуясь случаем, я проскальзываю в спальню, где Фима быстро натягивает на себя одежду, явно паникуя.

– Это твои родители, я не ослышалась? – шипит она на меня, собирая волосы в хвост.

– Да, я их не ждал, свалились, как снег на голову. Типа, квартиру посмотреть.

Нам обоим не сильно в это верится, но делать нечего. Мама в последнее время носится со мной и Мишей, как курица с яйцами, словно мы не взрослые мужики, а подростки, не способные пережить расставание с девушкой.

– Я пойду кормить Никиту, а ты развороши постель в гостевой, словно я там спала, – находит решение Фима. – И сразу иди потом на кухню, начинай готовить завтрак. За мной не иди.

– Хорошо, госпожа стратег, – посмеиваюсь я, находя ее загоны слишком чрезмерными.

Она выходит, а я подхватываю с пола ее топик, который она не стала в спешке надевать под лонгслив, и бросаю его на пол в гостевой спальне, смеясь над своими усилиями, пока разворашиваю постель и валяюсь в ней, приминая подушку головой и создавая иллюзию того, что кто-то здесь реально спал.

Даже не ленюсь принести полстакана воды и поставить его на прикроватную тумбочку, будто Фима пила ночью. Возвращаясь на кухню, слышу приглушенные сюсюканья из детской и подавив желание присоединиться ко всем, начинаю готовить кофе. Скоро на запах приходит папа.

– Они там кормят, – садясь за стол, заявляет он.

– Твоя мать осталась. Она же, типа, женщина, так что может смотреть.

– А ты, старый ловелас, тоже хотел остаться? – посмеиваюсь я.

– Конечно, нет! Я морально не готов видеть грудь Фимы, и никогда не буду. Она в моих глазах все еще мелкая принцесса Кира, которая бегала за тобой с угрозами и криками «Паса какаська!». Если уж на то пошло, у нее вообще не должно быть груди!

– Ну, это ты загнул, – возражаю я, неосознанно начиная представлять себе идеальную грудь Серафимы, к которой я так неровно дышу.