В голове гулом отдавался её голос, дрожащий, натянутый, как леска. И страх в нём — не бабья тревожность, а настоящий. Тот, что приходит не от суеверий, а от чего-то реального. От чего? Разберемся… Никогда у меня не было подобных дел. где всё так запутано и неясно. Есть труп, есть убийство. есть маньяк — и я его ловлю. Вот на чём мы специализировались, а тут… чертовщина какая-то."

"Благо, я не верю в мистику и прочую хрень. Но осадочек на душе остаётся. Когда я не могу понять своего противника, всегда такой осадочек. И кто он вообще — это противник? Ну не озеро же. Ха!..

Помощников брать я с собой на вечернюю вылазку не собирался. Лучший помощник у меня всегда с собой — девятимиллиметровый Макаров. А вот с кем из местных можно работать — пока неясно. Честные тут, конечно, есть, должны быть… но пока они для меня — тени. А к тени я спиной не поворачиваюсь.

— Что-то случилось? — спросил Лазовский. Голос у него спокойный, но во взгляде сквозило любопытство.

— Да ничего особенного, так… рабочие будни, — ответил я. — Давайте лучше поговорим о вас и вашем сыне. Услышал тут в коридоре, что заявление от вас не хотели принимать.

Так?

Он кивнул, не отводя взгляда.

— Ну да… Но их понять можно… Не впервой. Гришка, бывает, уходит. А потом — сам возвращается. Но сейчас — другое, слишком долго его нет, ушел еще вчера вечером. Мать беспокоится. Я… тоже.

Он скользнул беспокойным взглядом по кабинету, вернулся ко мне.

— Часто уходит?

— Не так чтобы. Но если уж уходит — к утру возвращался всегда. А сейчас… уже пошёл второй вечер. Тишина. Вот я и пришёл, чтобы хоть зафиксировали. Хотя, если честно? — он чуть усмехнулся. — На наших я особых надежд не питаю. Но жена… вы ж понимаете.

Надо было что-то сделать. Чтобы, так сказать, совесть была чиста.

— Понимаю. Но по правилам, Леонтий Прохорович, теперь к вам домой должна выехать группа. Осмотр места происшествия провести. Жилище — последнее место пребывания. Так положено.

— Домой? — он удивился и чуть поджал губы. — Обыск, что ли?

— Не обыск. Осмотр. Никто вас ни в чём не подозревает. Просто — протокол заполнить, но с понятыми, как положено. Я тоже приеду и все проконтролирую.

— Да? Сколько раз писал — никто и не думал приезжать. А теперь вот… — он посмотрел на меня и пожал плечами.

— Ну, если теперь всё по-другому — поехали со мной, я на машине.

— Хорошо, — кивнул я. — Сейчас дежурному скажу: пусть поднимает дежурного следователя, криминалиста и оперативника. А мы с вами — уже и поедем.

— Да, конечно, — коротко сказал он и направился к выходу.

Я же задержался на секунду. Посмотрел на телефон. Он уже молчал, будто знал, что сказал достаточно. Но мне казалось, за молчанием этим кто-то прячется. И слушает. Твою маковку! Мне уже самому всякая чертовщина надумывается.