Он был жалок, дрожал всем телом, будто битая собака под дождём. Вид у него был такой, будто он, тихий дурачок, теперь на грани полного срыва. Я напрягся. Казалось — вот-вот вскочит и рванёт в темноту или на меня. Но он поднял голову. Глаза — красные, затравленные, но ясные. Узнал меня.

— Дядя Андрей… — прохрипел. — Оно… всех убило… я… я спрятался… я… боюсь…

— Спокойно, Гриша, — произнёс я, медленно двигаясь к нему, не опуская пистолета. Ствол был обращён во тьму позади него. — Ты один?

Лазовский-младший заскулил:

— Оно… убило всех… всех убило…

На щеках его, перемазанных в грязи и засохшей крови, блестели свежие слёзы. Он размазывал их дрожащими пальцами.

— Кто — оно, Гриша? — спросил я. — Расскажи. Что ты видел?

— Я… я убежал… я спрятался… — лепетал он, заикаясь. — Помоги… дядя Андрей… мне страшно…

— Чёрт… — выругался я про себя. Ловушка сработала, но не на того. Привлекла Лазовского-младшего — а не то, что рыщет по этим чёртовым коридорам.

— Ты ранен? — я присмотрелся к его одежде. Он прикрывал бок худой рукой, и оттуда сочилась кровь.

— Я… упал… поцарапался… — всхлипнул он. — Больно…

— Отпусти отца, — сказал я, положив ему руку на плечо. — Ему уже не помочь.

— Тише, — зашипел он. — Дядя Андрей, тш-ш-ш! Оно нас услышит…

Твою дивизию! Теперь я был уязвим. Умственно отсталый мальчишка рядом со мной — мишень. А я — цель. Нужно было менять тактику. Срочно.

— Вставай. Иди за мной, — скомандовал я. — Быстро. Слышишь?

— Мне страшно…

— Быстро встал, я сказал! Или хочешь сдохнуть здесь? — рявкнул я. — Остаться лежать, насовсем?

Он вздрогнул и поднялся. Засеменил за мной, шаркая подошвами.

Я зашагал в сторону лабораторий. Обернулся:

— Иди за мной, не отставай.

Гриша плёлся следом. Я слышал его шаги. Обернулся:

— Что ты там волочишься? Быстрее!

И тогда заметил — он что-то прикрывает. Левая рука прижата к боку, будто прикрывает рану. Я не подал вида. Повернулся вперёд и зашагал ещё увереннее.

Вот и химические лаборатории. За углом коридор открылся в длинную галерею, за стеклом — ряды столов, баллоны, химическая посуда. Пыль покрывала всё, но свет плафонов — пусть через один — всё же оживлял пространство.

Я замедлил шаг. Задержал взгляд на стекле. И в этом стекле — отражение. Быстрое. Резкое. Силуэт. Скользнул — как тень.

Попался! — мелькнуло в голове.

Я развернулся. Выстрелил. Почти не целясь — чисто на интуиции, на инстинкте. Прямо в грудь нападавшему."

"Гриша отлетел навзничь. Даже не вскрикнул. Но — в ту же секунду подскочил.

С пробитой грудью он стоял и смотрел на меня. А потом склонился вперёд, зло зарычал. И бросился на меня.

Следующие выстрелы — по ногам. Я перебил ему колени. Ноги выгнулись неестественно, и он рухнул. Почти молча, даже не закричал, хотя боль должна быть дикой.