Невозможно эффектный в своем красно-голубом гусарском мундире, Константин скорчил недовольную гримасу и перевел взгляд на Евгению.

— Но я не намеревался, — начал, растягивая слова, Урусов, совсем не горя желанием участвовать в этом смехотворном конкурсе.

— Исполните нам что-нибудь на гитаре, вы так дивно поете! — не унималась Женечка.

— Я не в голосе, — заметил он, уже колеблясь.

— Прошу вас, Константин Николаевич, ради меня, — настаивала девушка.

Урусов понял, что Жукова не оставит его в покое. Вдруг в его памяти всплыл романс, недавно им услышанный.

— Ну что ж, извольте, — безразлично вымолвил он.

Константину подали гитару, и он, выйдя на середину залы, сел на предложенный ему стул, чуть пододвинув его ближе к окнам. С этого места ему было очень хорошо видно Грушу, которая стояла от него в пяти шагах. И Урусов отчетливо созерцал ее необычные чарующие глаза. Она безмолвно стояла у окна в своем милом светлого орехового оттенка платье и казалась ему невозможно прекрасной. Устремив на Грушеньку горящий взор, князь провел длинными пальцами по струнам, и запел мягким проникновенным баритоном:

Тебя встретил я, мою милую,И не надо мне воли прежних дней.

Сердце ожило с новой силою,Для тебя оно бьётся вновь сильней.Ты взгляни на меня,Ты порадуй меня,Моя милая!Забыл горе я — долю трудную,И прошла тоска, забыл всё с тобой.Снова кажется жизнь мне чудною,Сердцу весело — счастлив я душой.Улыбнись же ты мне,Рвется сердце к тебе,Ты — прелестная!Груша поразилась тому, какой у князя Урусова красивый сильный баритон. Его голос как будто обволакивал и завораживал. Девушка отчетливо видела, что его большие серые глаза устремлены на нее. Его взор — темный, горящий, алчный — проникал в самую глубину ее существа. Он не спускал с нее взгляда, все сильнее и звучнее выводя голосом нужные ноты. Груша невольно задрожала, инстинктивно ощущая, что слова романса, который исполнял Константин, были обращены именно к ней. Смутившись, она опустила глаза в пол и спрятала руки за платьем.

Всё глядел бы я в очи синие,Сердцу много в них наслажденья есть,В них горит любовь непритворная,Непонятны им ни обман, ни лесть.Скажи, друг, мне «люблю»,Утешь душу мою,Ненаглядная!Слова романса Груша уже читала в одном из сборников и даже какое-то время назад пыталась разучить его.

И оттого прекрасно помнила, что пелось там о карих очах. И отчего Урусов поменял на «очи синие», она не понимала. Однако ответ немедля появился в ее мыслях, и девушку охватил неприятный озноб. Не иначе как ее сине-фиолетовые глаза он имел в виду. Едва она вновь подняла на него взор, как столкнулась с давящим, поглощающим взглядом.

Смотришь ласково, улыбаешься, —Так легко, легко на душе моей!Скажешь слово ты — как ласкаешься,Сердце б отдал я тебе вместе с жизнью всей.