Князь хотел поднять руки девушки над головой, чтобы она не могла больше его поцарапать, а Груша изо всех сил старалась высвободиться из-под тяжелого тела, которое навалилось на нее. Наконец, ему удалось поймать обе ее руки и, наклонившись, князь прохрипел:

— Неблагодарная девка! Я ли не баловал тебя, не дарил подарки, не исполнял все твои прихоти?! — с каждым словом он распалялся все больше и больше.

— Я не просила у вас подарков! — возразила ему Груша, ощущая, что руки начали затекать от неудобного положения. — Вы обманули меня! Вы обещали мне вольную через месяц! Если бы не это, я бы никогда не согласилась на ту гнусность, к которой вы склонили меня.

— Ты, поди, дни считала до окончания месяца? — решил съехидничать князь.

— Да считала, а когда вы целовали меня, Андрея вместо вас представляла.

— Ах ты, дрянь! — бледнея от бешенства, процедил Урусов.

— И когда обнимали, закрывала глаза, чтобы не видеть вас, а мечтать, будто он ласкает меня! — Груша, ошалевшая, дикая и безудержная, уже говорила все, что чувствовала.

— Замолчи! — прохрипел Урусов злобно. Он закрыл своей широкой ладонью рот и нос девушки, не давая возможности ей дышать. Через полминуты Груша начала судорожно извиваться, ощущая, что вот-вот потеряет сознание. Урусов безумными глазами смотрел на свою жертву и вдруг осознал, что еще немого, и она задохнется. Он резко убрал ладонь с ее лица и сквозь зубы безапелляционно произнес:

— Через две недели наша помолвка! Завтра приедет портной, будет шить тебе платье.

— Я не выйду за вас! — прохрипела Груша в возмущении."

"— Твоего мнения я не спрашиваю, — продолжал Урусов, и его глаза превратились в серебристые льдинки. — А теперь я оставлю тебя одну, чтобы ты хорошо обо всем подумала и наконец смирилась со своей судьбой.

Он отпустил ее руки и привстал, давая ей возможность освободиться.

— Вы можете меня заставить присутствовать на церковной службе, но я не скажу священнику «да»! — прошипела Груша, отползая от него.

Уже встав на ноги, Константин холодно взглянул на сидевшую на полу девушку.

— Советую тебе впредь хорошенько думать, прежде чем говорить мне подобное, или изведаешь кнута на конюшне, — выплюнул он жестко и покинул спальню, закрыв дверь на ключ.

Глава IV. Невольница

Дни текли один за другим, а Груша становилась все печальнее и печальнее. Стоя у окна спальни, она с тоской смотрела вдаль, надеясь увидеть очертания всадника. Мужчину, который был единственным, кто мог защитить ее от власти князя Урусова. Уже более недели она сидела под замком в спальне Константина, у ее дверей и окна все время дежурили дворовые мужики. К ней никого не пускали, даже Агафью, а еду приносила ей Проша, которая ехидно улыбалась, пока ставила поднос на стол.