Груша, все еще румяная от недавних признаний и воспоминаний, нахмурила брови, пытаясь понять, о чем говорит вошедший мужик, и тут словно опомнилась.

— Да, посмотрите, пожалуйста, Никитий Лукич, — ответила вежливо девушка и приблизилась к камину. — Я уже и почистила его, и внутрь заглянула, а дым все равно в комнату валит.

— Сейчас посмотрим, что там, барышня, — сказал важно мужик, раскладывая на полу свою поклажу с инструментами.

Тем же вечером Груша, как и обычно, ужинала в одиночестве в небольшой уютной палевой столовой. На кухне она не появлялась уже четыре дня.

В эту минуту девушка безразлично водила вилкой в тарелке, а крепостной паренек лет тринадцати зажигал свечи. В столовую вошла Агафья. Груша встрепенулась и, обратив ласковый взор на старую женщину, попросила:

— Ах, нянюшка! Сядь со мной, поешь, прошу."

"В столовой в этот час никого не было, Груша не любила, когда ей прислуживали, словно барышне, оттого сразу же при начале трапезы отсылала лакеев и накладывала себе сама. Агафья села рядом и воскликнула:

— Грунечка, что я расскажу тебе!

— Что же, нянюшка? — удивилась Груша. — Ты будешь курицу?

— Нет, милая, благодарствую, — отказалась Агафья и возбужденно произнесла: — Сейчас на кухне Андрей Прохорович был.

Нас там, посчитай, человек двадцать вечеряло. Так едва он вошел, как сразу с порога и заявил прямо перед всеми, что Прасковья более ему не невеста! Что не люба она ему и вообще постыла. Представляешь?! Прямо перед всеми так и сказал.

— Неужели? — опешила Груша, и ее сердечко дико забилось от радости. Она внимательно посмотрела на Агафью, ощущая, как душа затрепетала.

— Да, доченька. И еще добавил, что, если хоть кто-нибудь только словом обмолвится или помянет, что они с Прошей помолвлены были, того он собственноручно на конюшне кнутом высечет.

Едва Андрей Прохорович все это сказал, так сразу же и вышел прочь и даже трапезничать не стал.

— А Проша тоже на кухне была? — спросила Груша.

— А то как же, была, — кивнула Агафья. — Как Елагин-то исчез за дверьми, Прошка в слезы и убежала прочь.

— Жаль ее, — произнесла Груша искренне.

— Жаль? Ты не жалей ее, доченька. По заслугам она получила, — сказала Агафья. — Она ведь весь последний месяц без умолку трещала о том, что, когда замуж за Андрея Прохоровича выйдет, всем нам покажет, где раки зимуют.

Да еще грозила, что будет, как дворянка, жить припеваючи. Ведь Елагин-то хоть и беден, а имя благородное, да и род дворянский имеет. В последнее время она вовсе обнаглела. Ничего не делала, только бездельничала. А я-то все удивлялась, как это Андрей Прохорович решил жениться на ней? Ведь они совсем не подходят друг другу. Он-то как сокол, жесткий, скорый, горячий да суровый, а она словно мышь-полевка какая, невзрачная да хитрая.