За эти годы его лицо — красивое, приятное и утонченное — нисколько не изменилось, лишь в уголках больших серебристых глаз появились небольшие морщинки. Выражение же его стало более жестким и циничным, грудь с годами сделалась шире, а походка вальяжнее. Оттого в своих внешних данных Урусов не сомневался и понимал, что вполне достоин невероятной, пленительной красоты Груши.

Но Урусов трагично осознал, что в его сердце вместе с любовью к девушке вползала и ярая ревность. Константин все время испытывал желание показать свою прекрасную протеже другим, но в то же время своими действиями он как будто намекал, что девушка принадлежит ему, и никому не позволено приближаться к ней.

Когда же Груша требовала вольную, в душе князя понималось такое бешенство, что он еле сдерживался, чтобы не выйти из себя. Ему было безумно обидно, что она хочет оставить его и уехать. Именно поэтому сначала он откладывал свое решение, а затем вообще решил не отпускать девушку на свободу, зная, что, если даст вольную, уже не сможет владеть ею безраздельно."

"Теперь ее неожиданное признание в любви подняло в душе Урусова такой невиданный рой мыслей, что Константин не мог уснуть.

Почти несколько часов к ряду он размышлял о том, что ему делать. Одно он знал точно, что тоже любит Грушу и никогда не отпустит ее от себя. Конечно, он хотел жениться на ней. Но было обстоятельство, которое отравляло жизнь Константина. Груша была крепостной, и все знали об этом. Презрение, ненависть, зависть, вот что ожидало девушку в светском обществе, если она вдруг станет княгиней Урусовой. Никогда богатые дворяне не примирятся с ее низким происхождением. Он размышлял, как разрешить эту проблему. Хотя ему было не особо интересно мнение всей этой богатой жеманной публики, он боялся за Грушу. Она была слишком чиста и ранима, а злые языки знатных вельмож могли очень сильно испортить ей жизнь после свадьбы.

На следующий день Урусов неожиданно засобирался по делам в Петербург на неопределенный срок, причем один. Груша, замирая от счастья, отчетливо поняла, что совет Агафьи оказался верным. Князь действительно испугался ее любви и наконец решил оставить ее. Довольная тем, что ее мучения скоро закончатся и Урусов остыл к ней, девушка с удовольствием смотрела на то, как он собирается в дорогу.

— Мне перенести свои вещи в свою бывшую спальню? — радостно поинтересовалась Груша. Однако заставила себя не показать истинных чувств.

— Зачем? — удивился Константин и обернулся к ней.

— Вас же долго не будет, и я подумала, — продолжила девушка.

— И что ж? Ты останешься в моей комнате, — возразил ей Урусов. — С чего ты взяла, что должна куда-то переезжать?

— Не знаю, — ответила тихо Груша, не понимая князя.