А для верности признайся, что любишь его.

— Да ты что, няня?! — возмутилась девушка. — Я так от него вовек не отделаюсь!

— Я тебе дело говорю, — не унималась Агафья. — Я поняла, он оттого и увивался за тобой, что ты не давалась ему. А как только он поймет, что добился любви-то от тебя, у него все желание и пройдет. Все равно он на тебе не женится. А узнает, что любишь его, так и совсем к тебе интерес потеряет…

После ужина, Груша, не выдержав, решила во что бы то ни стало увидеть Елагина. Хоть одним глазком, хоть мельком, хоть издалека. Она так соскучилась по нему, так давно не говорила с ним.

Последняя неприятная встреча с ним у реки, когда Андрей наговорил ей колкостей и гадких слов, до сих пор стояла ярким пятном в воспоминаниях девушки. Но девушка, влюбленная в молодого человека, уже почти все простила Елагину, ощущая, что не может долго обижаться на него.

Сказав Урусову, что ей надо ненадолго сходить к Агафье, которая просила помочь на кухне с составлением новых рецептов блюд, Груша под этим вымышленным предлогом упорхнула из дома и стремительно направилась к дворовым постройкам.

Уже темнело, и мужики и бабы, уставшие от дневной работы, сидели на широких лавках во дворе или просто стояли небольшими группами, разговаривали и шутили. Груша проходила мимо, здороваясь, и искала глазами высокую статную фигуру Елагина. Но его нигде не было видно. Она не могла спросить, где сейчас Андрей, так как боялась, что все вмиг заметят ее повышенный интерес к управляющему.

Груша прошла все корпуса, обошла конюшню, манеж, осмотрела переделанную сверкающую от краски и новых стекол оранжерею и заглянула даже в сад.

Но все напрасно. Отчего-то девушке думалось, что теперь он в своей комнате, но она боялась подниматься туда. Так в тоске она проходила по усадьбе около полутора часов. Понимала, что надо возвращаться во дворец, ибо чувствовала, что Урусов, волнуется и вполне может начать искать на кухне, где ее нет.

Тяжко вздыхая, девушка прошла через задний вход на кухню, где была одна Матрена, и вышла в широкий дворцовый коридор, как сразу же наткнулась на Урусова. Он явно шел за ней и воскликнул:

— Грушенька, а я уже за тобой. Отчего ты так долго, душа моя?

Девушка, похолодев от осознания того, что князь едва не поймал ее на лжи, как-то чересчур приветливо улыбнулась и, вспомнив недавние слова Агафьи, ласково произнесла:

— Я уже все закончила, Константин Николаевич.

— Ну, тогда пойдем, душенька, я покажу тебе одну вещицу, — сказал Урусов и, тут же обняв сильной рукой девушку за талию, прижал ее к себе и уже на ушко проворковал: — Я думаю, тебе очень понравится. Елагин из Петербурга по моему повелению привез, пока нас не было.