Я обрушила пакет со всем содержимым, коего оказалось немало, прямо мужчине на голову. Он закачался, но не упал. И тогда я добавила! А потом еще раз и еще… Пока работодатель не рухнул к моим ногам. Пакет порвался. На грязный пол рынка высыпались апельсины с чуть позеленевшим боком, вялая морковь, покатились подгнившие яблоки и картошка. Эх, да я на этом неделю жить могла.

Я медленно, но уверенно приходила в себя, а Аслан все еще не подавал признаков жизни. Так и лежал на боку, пождав к себе колени. Да, неотягощенные интеллектом всегда действуют на инстинктах, принимая в критических ситуациях максимально выгодное положение тела. А поза эмбриона, как утверждают психологи, дарит чувство покоя и защищенности. Вот только покой у него слишком затянулся. Неужели убила? Пришлось подойти и потыкать в него носком ботинка. Трогать руками было омерзительно.

- Э-эй! – неуверенно позвала я. – Ты живой?

Мужчина застонал и перевернулся на спину. Взгляд с трудом сфокусировался на мне, и рыбный магнат выдохнул:

- Дура, да?

По его лицу стекали остатки помидора и перезревшей, чуть подпорченной груши. Груши я любила. Только вот стоили они зимой баснословно. С моей зарплатой не позволить такую роскошь, а Нияз списывал их слишком поздно. Всегда тянул до того момента, пока груша едва не превращалась в кашу. Сегодня мне могло перепасть лакомство, а перепало лишь чувство гадливости и еще одно опустошающее разочарование.

Наверное, осознание именно этого стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Не важно, что станет со мной дальше, но здесь и сейчас я все скажу своему обидчику. Подхватив с пола штакетину от разобранных деревянных ящиков, которые в изобилии лежали чуть поодаль, направилась к хозяину морских и не очень рыб.

- Нинка! – взвизгнул он и начал шустро пятиться, опираясь на локти и задницу.

Ну, чисто рак! Ему бы еще панцирь и глазки навыкате. Хотя, с глазками поспешила. Чем ближе я подходила, тем сильнее они у Аслана выкатывались. От страха. Я чувствовала его липкий страх, и, признаться, чувствовала себя отмщенной.

- Нинка! Ты что творишь, да?! – в панике заголосило недоделанное ракообразное.

- Никогда! – я подошла к Аслану и, водрузив ему на живот ногу, подставила к горлу работодателя штакетину на манер шпаги. – Слышишь? Никогда не смей называть меня Нинкой! Для тебя, мразь, я – Нина Дмитриевна Королёва! Понял?

Я чуть надавила на палку, и у Аслана дернулся кадык – мужчина судорожно сглотнул.

- Понял, да! – прохрипел он.

- И еще. Если ты, еще хотя бы раз посмеешь, прикоснуться ко мне, я переломаю тебе все пальцы! Клянусь! – и, убрав ногу, отбросила палку.

Работодатель так и остался лежать с подсыхающей на физиономии фруктово-овощной жижей. Я же медленно стянула с себя нарукавники, халат и фартук, бросив все это в Аслана.