Я знаю, Нинель, тогда погибла твоя мама. В ее смерти тоже виновен Астор Роклор.

Мать ненавидела его, боялась, но ослушаться не могла. Она, как добрая жена, беременела каждый год, но боги смеялись над отцом, и младенцы рождались мертвыми. Выжила лишь я. А когда впервые влюбилась и переспала с мужчиной, открылся мой ментальный дар. Он был сильнее отцовского, и Астор испугался. Тайными знаниями он владел давно, но использовал редко. А тут как с ума сошел.

Моя руна отличается от обычной. Видишь, Лигейрос? Ты ведь все знаешь, правда? Так вот, она называется «раб» или «вечное подчинение». Я не могу его ослушаться, пока он жив или владеет хоть крупицей магии.

- Астор Роклор хочет стать новым повелителем? – спросила я.

- По сути, он давно повелитель. Шиен Энавель всего лишь марионетка в его руках и носит на теле точно такую же руну.

- Не понимаю, кто тогда покушался на него?

- Никто. Все покушения разыграны и цель у них одна – ослабить власть нынешнего повелителя.

- Но зачем, если Астор и так правит?

- Лигейрос, - Ирилла устало улыбнулась. – Правит дом Энавель, а дом Роклор не имеет к этому никакого отношения. А отцу, ему признание нужно. Слава, если хочешь. И полное подчинение. Вот он и задумал подорвать доверие к старому правителю, чтобы передать власть новому. А чтобы прославить имя Роклоров, отец решил свести меня и акууна. Но для этого мне нужна была победа в отборе. И я бы победила, если бы не появилась ты.

Ты во всем была лучше, мудрее, чище. У тебя получалось все так, словно боги Ашшура помогали тебе (Ты не представляешь, Роклор, как близка к истине!). Тебе даже виверну – тотем проклятого бога удалось оживить. А мне пришлось идти по трупам. Отец убирал каждого, кто хотя бы мельком узнавал о заговоре. Риона была глупой, но я дружила с ней! А он не пощадил ее всего лишь из-за того, что она видела отца с Сорой Нуан за несколько часов до ее гибели.

- А за что умерла Нуан?

- Сора подслушала наш разговор перед Храмом. Мы не говорили ни о чем таком, но Астор решил подстраховаться. Тебя он пытался убить много раз. Но тебе везло, Лигейрос. И, знаешь, каждый раз, когда я видела тебя живой, вздыхала с облегчением.

- Тогда за что же ты ненавидела меня, Ирилла? – снова спросила я. Почему-то не был важен ответ.

- Ненавидела? Завидовала, Нинель. Свободе твоей завидовала, отношениям с отцом, любви настоящей, которую ты встретила. У меня ведь никогда не было ничего подобного, и не будет никогда.

- Брось! Все у тебя впереди, верь мне! – я ей подмигнула.

- Ты слишком беспечна! В конце этого коридора зал власти, там засада и наемники отца. Вы все погибнете! Все! Слышишь?

- Слышу, - кивнула я, только вот страха не было.

- Что нам теперь делать? – зашушукались шиены.

- Сейчас узнаем. – На меня смотрели с надеждой и упованием, как на мессию. А кто же я? Мессия и есть.