Вот здорово! Баба сошла с ума, со мной в машине тяжело раненный мужчина и его психически неадекватная жена.

– Толик, дай денег, – велела Юля, – на новую сумку.

Супруг не произнес ни звука.

– Пожалуйста, не волнуйся, – сказала я.

– Он помер, – констатировала Юля, – на проверочные слова не реагирует. У меня есть тест. Надо у Тольки бабок попросить. Он, когда про деньги слышит, всегда бесится. Раз молчит – значит умер. Иначе никак. И кровь идет. Вау!

– Дай мне свой мобильный, – прошептала я. – Все будет хорошо!

Юля чуть сдвинула брови."

"– Зачем тебе телефон?

– «Скорую» вызвать, – прошептала я.

– Мобила у Толика в куртке, – неожиданно весело пояснила Юля, – щас найду. Небось в городе пробки!

Я знаю, что люди по-разному реагируют на стресс, одни моментально теряют голову, принимаются рыдать, бьются в истерике. Другие, наоборот, становятся деловитыми, не разрешают своим чувствам взять верх над разумом, зато спустя несколько недель, а то и месяцев впадают в так называемое посттравматическое состояния. Юля, кажется, принадлежит ко второй категории. Поэтому она изо всех сил пытается вести ничего не значащий разговор.

– Машин лом, – тараторила Юлия, – МКАД как муравейник, а на вертолете врачи не полетят. Нам их часов пять ждать, да?

– Ну что ты, – с фальшивой бодростью воскликнула я, – давай добывай сотовый, реанимация тут же прилетит.

Юля медленно расстегнула ремень безопасности, ее руки действовали, словно в замедленном кино. Ей понадобилось почти десять минут, чтобы перелезть на заднее сиденье.

– Он умер! – крикнула она. – Труп! Не дышит, кровь идет! О! О! О! Я куплю себе черное платье! Видела позавчера в витрине, шикарное, до колен. Шелковое, в обтяг, тут бретели.

Лампа! Я не ошиблась, тебя так зовут, эй, слышишь меня?

Я кивнула, а она продолжала:

– Лямки тонкие, надо сверху пиджак накинуть. Самые лучшие у Армани! Приталенный, на одной пуговице, лацканы и шлицы. Неужели он помер? Господи! Вот радость-то! Я теперь вдова! А к платью необходимо пальто!

Я в изумлении уставилась на Юлю, которая, обшаривая карманы Анатолия, трещала, как молодая сорока.

– Или лучше полушубок! Теперь я могу сама деньги тратить! Куплю джип! Шубку! Поеду на Карибы! У нас осень, там весна с кокосами! Обожаю океан! Ну куда он бумажник подевал? Я с двенадцати лет мечтала: вот распишусь с мужиком, а он быстренько помрет и оставит мне денежки.

Уж как я горевать буду! Все глаза на Мальдивах выплачу! Буду только темные сарафаны носить и…

Юля оперлась на живот погибшего, Толик резко выдохнул.

– Мама! – взвизгнула вдова. – Он сопит!

Анатолий дернул пару раз руками, поднял голову, посмотрел на оторопевшую жену и спросил:

– Какого хрена ты меня душишь? Уселась сверху, небось не Дюймовочка!

– Ты жив? – пролепетала Юля и зарыдала.