Все же он сумел меня чем-то зацепить. Нельзя сказать, что я от любви прямо с ума сходила, но…

«Уезжать мне нужно из замка. Уезжать как можно скорее, пока все это… Пока до пика не дошло. Даже если он согласится отпустить меня и не будет требовать оплатить остатки по договору – хорошего мало.

У меня только пара платьев, немного ткани и несколько крупных монет. Если комнату арендовать, не хватит даже на полгода нормальной жизни…»

Совсем уже к рассвету я решила: живу в замке еще одну зиму. Плету кружево каждую свободную минуту. И потом постараюсь устроится в Вольнорке. Конечно, здесь все намного дороже, зато от замка достаточно далеко.

Да и шансов раскрутиться здесь с барельефами больше.

Город немаленький, богатых дворцов и домов целые кварталы. Это Эдвенч скорее похож на скромное село, а здесь, в Вольнорке, кварталов, кажется, больше, чем там домов. С тем и полезла в кровать: нужно поспать хоть немного.

***

Разговор, который состоялся буквально несколько минут спустя, во время танца барона со счастливой новобрачной, Генри составил весьма грамотно. В конце концов, он воин, а не слизняк-придворный. А на войне, как известно, все средства хороши.

-- Мадам Аделаида, зачем это все? Вы же не думали, что я не смогу разглядеть вашу руку за этим обмороком?

-- Ах, Генри, но ведь каждый мужчина должен жениться! – она улыбалась. И хотя не подтверждала свое участие, но и не отрицала.

Барон был не просто зол. Его нельзя было назвать тугодумом или нерешительным человеком. Но сейчас, при мысли, что из этой подставы он действительно мог выйти женатым, испытывал тихое бешенство. Потому он улыбнулся маркизе особенно ласково и сказал:"

"-- У меня дома лежит заверенное двумя свидетелями письмо.

Написано оно вашим прежним кастеляном. Там он сообщает, что стал вашим любовником сразу, как вы взяли его на службу, через два месяца после смерти вашего мужа, – барон отпустил даму от себя и, встав на одно колено, позволил ей обойти его по кругу. Закончив танцевальное па и встав лицом к маркизе, продолжил: -- Там же приложены показания горничной, подтверждающие его слова. Еще одно движение в мою сторону, и я лично отвезу эти бумаги вашему мужу. Хотите провести остаток жизни в монастыре, мадам маркиза Вэнкс? Если я услышу хоть одну сплетню о себе и своей невесте… Надеюсь, мы поняли друг друга.

Лицо баронессы исказилось, на глаза набежали слезы, она смотрела на барона с ненавистью и злобой. Генри порадовался, что с мадам наконец слетела маска. Музыка стихла, пары расходились.

-- Пойдемте, маркиза, я отведу вас к мужу.

-- Мне дурно!

-- Вам вызовут лекаря, мадам, – Генри даже почувствовал некое раскаяние за разговор. Впрочем, весьма легкое.

Пусть Аделаида и была дрянью, но она все же высокородная женщина. А женщины, как всем известно, хрупки и безмозглы.