Не удивлюсь, если она понимает, что ей говорят, только сама сказать не может или не хочет. Как утверждают африканцы, обезьяны не разговаривают потому, что боятся, что их заставят работать. Тыдра разворачивается и съезжает на пузе в реку по мокрому глиняному желобу, образовавшемуся после нескольких таких спусков. Узкое тело, виляя мускулистым хвостом и поднимая со дна облака светло-коричневой мути, растворяется в речной воде. Через пару минут вынырнет с рыбой в зубах. Сначала я замечаю в воде светлую рыбу и только потом — Тыдру, которая становится видимой у самой поверхности воды, не раньше.

"

"Мелкая рыбешка нам не шибко нужна. Бреднем за один заход поймаем раз в десять больше, чем Тыдра натаскает за весь день. Петро Подкова ей же и отдает часть улова, а остальное скармливает курам и свиньям, которые в этом году наели сала, как никогда. Будет чем зимой закусывать польскую водку, привезенную из похода. Впрочем, на счет зимы беспокойства уже нет. Привезенного зерна хватит до следующего урожая и на посев. На лугу, где после улета саранчи подросла трава, пасутся трофейные лошади, волы и коровы — будет на ком пахать и кого доить.

А как зиму переживут ограбленные нами украинские крестьяне — не наше дело. Казаки крестьян, даже единоверцев, людьми не считают, называют, как и поляки, быдлом (скотом) и рогулями. По иронии судьбы, потомки этих рогулей будут считать себя казаками. То, что казаки после захвата Запорожской Сечи русской армией откажутся превращаться в крестьян, разойдутся кто куда — на Дон, Кубань, в Сибирь и даже на службу к туркам — в расчет принимать не будут. Впрочем, байстрюки, рожденные женщинами, изнасилованными казаками, тоже ведь их потомки. И еще потомки татар, турок и черт знает кого, кто насиловал это быдло. Удивляет, что турки с южного берега Черного моря, которых казаки тоже частенько грабили и насиловали, до сих пор не называют себя потомками казаков.

— Гонцы плывут, — глядя вниз по течению, сообщает Петро Подкова.

Из-за поворота реки появилась четырехвесельная плоскодонка, на которой гребут два человека. Плоскодонка — не самое быстрое средство для плавания по реке, зато удобна на мелководье, в камышах на ней прятаться лучше. Для такого случая на ней есть шест, а к корме приделана железная дуга, чтобы вставлять его и, уперев в дно, мощно толкать лодку вперед.

— В поход, видать, позовут, — продолжает мой сосед

Тыдра выныривает из воды с золотистым карасем. Петро кидает рыбешку в корзину и говорит зверьку:

— Хватит на сегодня, пойдем домой.

Тыдра отходит от берега и начинает тыкаться носом в свое тело в разных местах. То ли блох ловит, которые, как я думаю, должны были сдохнуть под водой, то ли проверяет, вся ли шерсть на месте.

Мой сосед не ошибся.