Сегодня их даже больше, чем вчера. Вдали на холме, километрах в двух от нас, видна группа всадников. Мне кажется, что оттуда султан наблюдает за своей армией. Жаль, что даже кулеврины не добьют до этого холма.

— Цельтесь в отряды, которые идут в середине, — приказываю я наводчикам.

Так меньше шансов промахнуться.

Заряжающие, как я их научил, поднимают банники, сигнализируя, что орудие готово к стрельбе.

— Огонь! — командую я."

"Дымящиеся фитили как бы заныривают в запальные отверстия. Сперва легонько хлопает сгоревшая натруска, а еще через пару секунд грохочет порох, сгоревший в стволе и вытолкнувший из него чугунное ядро и пыжи из пеньки. Последние, пролетев метров двадцать-тридцать, падают и продолжают чадить, а ядро летит дальше, пока не ударится о цель, скорее всего, не одну, разорвет их, раскидав вокруг ошметки мяса, клочья одежды, куски доспехов, капли мозгов и крови. Многие из погибших так и не успеют понять, что именно их убило. Впрочем, у мертвых уже другие интересы, то есть, полное отсутствие каких бы то ни было земных интересов.

Еще один залп ядрами, а затем, в виду сократившейся дистанции, переходим на картечь. Фланг наступающей армии мы настолько подчистили, что вражеские бойцы проходят от нас не ближе сотни метров. Они на нас как бы не обращают внимание. По рассказам пленных, султан пообещал сделать офицером солдата, который водрузит флаг на валу, защищающем казаков, а офицер за это получит поместье в пожизненное пользование. Про захват позиций артиллеристов на флангах султан ничего не говорил, хотя это было бы намного важнее водружения знамени на валу.

Турки откатываются до своих пушек. Сегодня они бегут, отстреливаясь, и только до своих пушек, которые наверняка заряжены и ждут врага, чтобы встретить дружным картечным залпом. Казаки, почуяв неладное, не гонятся за турками.

Опять пересиживаем в блиндаже обстрел из турецких пушек, а потом отражаем следующую атаку. Это продолжается часов пять. Поле перед нами устелено ковром из убитых и раненых. В некоторых местах они лежат кучками высотой около метра. Турки в очередной раз отходят — и наступает продолжительная тишина. Мы наблюдаем, как вражеские артиллеристы перетягивают орудия волами, запряженными цугом парами. Некоторые тянут по пять-шесть пар волов.

Перемещали их, чтобы атаковать поляков, точнее, немецких наемников. Те с помощью крестьян вырыли ров и насыпали вал превосходящие наши. И пушек у них было много, а фронт уже. Так что наступление там длилось недолго. Вскоре турки начали перетягивать пушки на прежнюю позицию, чтобы опять атаковать казаков.

Последний штурм начался почти перед заходом солнца.