Турок был так много, что наша стрельба казалась напрасной. Следующие залпы прогрохотали, когда турки уже преодолевали ров. Те, кто был внизу, оказался в мертвой зоне моих батарей. По ним стреляли из маленьких фальконетов и разнообразных ручниц казаки, поднявшиеся на гребень вала. Наши орудия отсекали подмогу передовым отрядам турок.

Ябольше не командовал орудиями. Они бьют почти в упор, расчетам не нужны подсказки. На меня если и посматривали, то чтобы убедиться, что не сбежал, что ничего страшного пока нет, хотя враг уже карабкается по склону вала. Турки успели перебить один расчет и захватить восьмифунтовку, но утащить не смогли. Я убил двух турок выстрелами из лука. Перезаряжать винтовку не было времени. Копошившиеся возле фальконета турки передумали утаскивать его, скатились по внешней стороне вала, перебрались через ров, почти доверху заполненный убитыми и ранеными, и побежали по полю вслед за остальными удирающими. Теперь конные и пешие двигались порознь: всадники впереди и намного быстрее. На поле боя осталось не менее тысячи убитых и три-четыре тысячи раненых. Последних, не останавливаясь, добивали казаки, которые без команды погнались за удирающим врагом. К счастью, гнались не долго. Обычно казак добегал до уцелевшей лошади без наездника или до трупа в богатых доспехах, после чего тащил трофеи в свой лагерь.

Часа два было тихо, если не считать стоны раненых. Их много было во рву, в нижних слоях, докапываться куда и добивать у казаков не было желания. Запорожцы готовились к следующей атаке: кто-то заряжал ручницу или пистолеты, кто-то пополнял у арбы с боеприпасами пороховницу порохом или подсумок пулями, кто-то перетаскивал трупы врагов с внутреннего склона вала на гребень, откуда сталкивал в ров, кто-то перевязывал лентой из полотна рану товарищу, кто-то переносил убитого к обозу, чтобы потом похоронить, кто-то торопливо грыз сухарь, запивая водой из баклаги, изготовленной из гарбуза, как казаки называли тыкву. Мои артиллеристы принесли из обоза заряды пороха в провощенной бумаге и картечи в кожаных мешочках. Джура Иона зарядил мою винтовку, свою ручницу, а потом сходил к чуть было не захваченному турками фальконету и выдернул из трупов мои стрелы. У этого орудия уже был новый расчет из запаса, подготовленного мною еще на Базавлуке.

И следующую атаку турок предварил артиллерийский обстрел. На этот раз палили дольше, но результат был не лучше, чем при предыдущем. Казаки прятались за вал, выглядывая из-за него между залпами, чтобы не пропустить атаку врага.

Заметив, что из орудийных стволов вырвались клубы дыма, сразу скатывались по внутреннему склону, крича радостно:

— Летит! Лови!

Кое-кто поймал.