Поднявшись по штормтрапу на борт шхуны, первым делом обещали покрошить, как капусту, всех турецких комендоров, а потом спрашивали, богатую ли добычу мы захватили?"

"— Конечно! Больше, чем в предыдущий раз! — заверял я, хотя понятия не имел, какой груз везли на галеоне.

По-любому он больше флейта, следовательно, и добычи на нем больше и сам он стоит дороже. Казаки тоже приходили к такому выводу и переставали злиться на турецких комендоров.

Флаги на двух атакованных турецких судах спустили почти одновременно. Я отправил на одно капитаном Каспара Гигенгака, а на второе — Петра Подкову.

Бывший рулевой, конечно, не тянул пока на капитана галеона. Правильнее было бы оставить его на шхуне, а самому взять под командование приз, но мне не хотелось покидать свое более быстроходное судно. Тем более, что на нем находилась наша казна, которую я по понятиям двадцать первого века называл общаком.

Глава 45

Мне показалось, что три галеона с грузом — это немного чересчур для гезлёвских купцов. На весь груз — холодное и огнестрельное оружие, доспехи, стрелы для луков, ядра, свинец для пуль, порох и съестные припасы, в основном муку и пшено, — вряд ли найдут покупателей на Крымском полуострове, придется часть везти в турецкие порты.

Да и три таких больших судна им ни к чему. Покупателей на них можно найти только в портах южного побережья Черного моря, если не в Стамбуле. Жадность таки победила татар. Иначе, какие они купцы?! Только на этот раз передача груза и денег длилась две недели. В сумме получилось больше, чем в предыдущий раз, но в пересчете на одно судно выгоднее было захватывать флейты. Кладовая шхуны была теперь до отказа забита мешками с золотыми и серебряными монетами и слитками. Так много монет в этой части ханства прежде, наверное, не оказывалось. И казаков или молодых мужчин не нашлось в достаточном количестве, чтобы выменять пленных турок. Взяли за них молодых женщин, которых я расположил в трюме, приказав им без разрешения не появляться на главной палубе. Приказ этот соблюдался, пока я не уходил в каюту. Что я делал как можно чаще, потому что на всех наших судах людей теперь было слишком много.

— Еще придете? — поинтересовался на прощанье Егия Навапян.

— Конечно, — заверил я.

 — Или у тебя денег больше нет?

— Деньги найдем. Не будет хватать, займем в Бахчисарае, Мангупе, Каффе, — ответил купец. — Только придется быстро продавать и терять часть прибыли.

— С такой прибыли можно и потерять немного, — сказал я.

— Вот потому ты и не купец, что так рассуждаешь! — укоризненно, родительским тоном произнес Егия Навапян.

Можно подумать, что купец — это предел мечтаний каждого человека и моих в том числе. Есть такое у хороших профессионалов — считать свое дело самым лучшим.