– Пока!

Мы обменялись с родителями последними новостями и рассказали друг другу, как пережили День мести и отразили нападение на людей одержимого ненавистью оборотня-пумы Эндрю Миллинга.

– А что с твоими выпускными экзаменами за первый год обучения? – спросил Ксамбер. – Сдал? Или как там это у вас называется?

В человеческом обличье я бы, наверное, покраснел:

– Сдал… Правда, только со второй попытки.

Отец прижал уши к голове:

– То есть при первой попытке ты потерпел неудачу? Ну и по какому предмету? По человековедению? – в голосе отца слышалась ирония: ведь в нашей семье я всегда был главным защитником людей.

– Нет. По звериным языкам, – признался я.

– По звериным языкам! – отец взглянул на меня с ужасом – как если бы я сказал, что собираюсь сбрить свой мех. Ничего удивительного – ведь те несколько недель, когда он работал в нашей школе, он преподавал именно этот предмет.

– Но потом ты ведь справился, – мурлыкнула Нимка и коснулась моего носа своим. – Ты большой молодец, Караг. Мы гордимся тобой. Очень хорошо, что ты научился так ловко превращаться: это умение тебе ещё пригодится.

Я ждал, что мама скажет: мол, и для Мии учёба в школе будет полезной. Но, к сожалению, надеялся я напрасно.

Глубокой ночью, когда родители заснули, мы с Мией отползли подальше, чтобы посовещаться.

– Ну, и что ты думаешь? – спросил я сестру.

– Нечестно ставить такие условия, – фыркнула она.

Я чуть слышно зашипел."

"– Но если они оба так решили, то теперь вряд ли отступятся. Как думаешь, мы сможем вернуть себе прежнюю территорию?

– Смотря сколько волков сейчас в стае – ведь уже пару лет прошло, – послышалось из темноты. – Тогда их было шестеро, я хорошо это помню, и нам не удалось их победить.

– Не так уж и страшно.

– Согласна. Пумы сильнее волков, а кроме того, теперь нас четверо и мы с тобой уже не дети, а почти такие же взрослые, как мама и папа. Думаю, если волков не слишком много, у нас может получиться.

– Пожалуй, – ответил я. – Но битва будет нелёгкой. Хорошо бы позвать на помощь… кого-нибудь, кто разбирается в волках.

При этих словах моё сердце забилось сильнее, ведь я имел в виду совершенно конкретного оборотня. Арктическая волчица Тикаани была моей подругой и отличным бойцом, к тому же она, в отличие от нас, знала все повадки волков. Когда мы только познакомились, мы страшно враждовали. Никто и подумать не мог, что однажды мы влюбимся друг в друга. И прежде всего я сам. Я очень долго не догадывался, что это ради меня Тикаани рисковала жизнью в борьбе против Эндрю Миллинга. А кроме того, ей пришлось немало повоевать с собственной стаей, чтобы её товарищи оставили меня в покое.

– Может, нам даже удастся договориться с волками, – добавил я. – Кто знает, вдруг они согласятся поменяться территориями.