— Пожалуйста, — шепчу ему на ухо. — Не оставляй нас. Только не оставляй нас.

Вой сирен совсем близко.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — приговариваю.

— Девушка, отойдите, — звучит приказный голос, и меня силой оттаскивают от Стаса.

Я рвусь обратно к нему, но меня крепко держат.

— Не мешайте! — рявкает мужик над ухом.

— Пульс очень слабый! — кричит женщина, приложив два пальца куда-то в район шеи Стаса. — Срочно грузите.

Меня резко отпускают, и я чуть не падаю на тротуар. Стаса грузят на носилки и собираются нести в машину скорой.

— Я с вами!

— Вы не поместитесь, — отрезает женщина.

— Я с вами, — бегу за ними. — Я… я тоже пострадала! — нахожусь, что ответить.

Пока Стаса загружают в скорую, женщина с подозрением меня оглядывает.

— У меня может быть сотрясение.

— Ладно, — нехотя соглашается.

В карете скорой помощи меня швыряет из стороны в сторону. Я не стала садиться на кресло и пристёгиваться ремнём, а забилась в угол. Врачи проделывают над Стасом какие-то манипуляции, что-то колят. Но главное, что он жив! Жив!

В больнице мне дают добежать до отделения реанимации и интенсивной терапии, а дальше не пускают. Я мечусь по коридору, словно в агонии, пока ко мне не подходят врачи. Куда-то меня уводят, осматривают, задают вопросы. Лепят пластырь мне на лоб, перед этим до боли обработав рану. Но все это как-то фоном, моя жизнь для меня самой не очень важна.

Я возвращаюсь к дверям реанимации и сползаю по стене, поджав под себя колени. Тихо подвываю, уставившись в одну точку. Я не вижу ничего вокруг себя. В глазах только одна картина — обездвиженный Стас лежит на тротуаре в луже крови.

Эта картина затмевает собой все, что я видела ранее. Она причиняет наибольшую боль, не просто ранит, а убивает. А еще вселяет самый сильный страх — навсегда остаться без Стаса, не услышать его голос и смех, не почувствовать на себе его руки и губы.

Как жить дальше, если Стас умрет? А что сказать Веронике?

Мысль о дочке заставляет меня встрепенуться. Подскакиваю на ноги, но теряю равновесие и больно прикладываюсь спиной о стену. Перед глазами все плывет и кружится. Каким-то чудом мне удалось не потерять в этом хаосе сумочку. Достаю из нее телефон и вижу множество пропущенным от воспитателя в детском саду и мамы.

— Полина, ты где!? — верещит родительница, когда дозваниваюсь до нее.

— Я в больнице, мам, — хриплю. — Стаса сбила машина возле работы."

"— О Господи! Я видела в новостях, что возле твоей работы какой-то пьяный идиот посбивал прохожих. Поля, ты в порядке!?

— Я да. А Стас в реанимации. Ты забрала Веронику?

— Да, мне позвонила воспитательница и сказала, что за Вероникой никто не пришел. А что со Станиславом?

— Я не знаю, мам, — голос надламывается, а глаза снова застилают слезы.