Заявление подано. Решение о разводе вступит в законную силу через месяц.

Осознание полоснуло болью. В глазах защипало. Иногда время, проведенное в иллюзиях, требует быть оплаканным. Но это слёзы освобождения. Свобода даётся дорого.

Если честно, то я ожидала другого и уже была готова к противостоянию и длительной изматывающей судебной тяжбе с Бессоновым. Что сказать? Удивил.

Без сборов. Вопрос с квартирой я заранее решила дистанционно, поэтому ехала прямиком в новою жизнь.

Конечно, можно было бы временно вернуться в родительский дом, вот только это слишком просто. Неправильно.

Дождь зарядил по полной. Молча, расфокусированным взглядом я смотрела на то, как одни капли воды скользят вверх по ветровому стеклу, другие ползут вниз, а некоторые кажутся застрявшими на месте.

Мысли были обрывочны и хаотичны, ни за что не цеплялись. На моём лице застыла маска спокойствия и безмятежности, вот только руки выдавали напряжённое душевное состояние: пальцы нервно теребили обручальное кольцо. Осталась самая малость – его снять.

***

Две недели спустя я чувствую себя, словно в адском котле, и, если ещё несколько дней назад закипающем, то уже сегодня интенсивно кипящем.

Журналисты моментально растащили “горячую” информацию о нашем разводе по редакциям газет, телевидению, радио и интернет каналам. Жутко громко и запредельно грязно. В погоне за сенсационными подробностями, теперь меня караулили перед подъездом, всеми правдами и неправдами пробирались к двери квартиры. Стучали. Трезвонили. Преследовали. Осаждали.

Три дня назад, кем-то нанятая частная охрана расположилась в помещении консьержа на первом этаже и оттеснила на улицу самых назойливых и слишком пронырливых. Однако, некоторые всё же умудрялись просачиваться, и как только проходили этот сложный квест – врывались и всеми силами оккупировали дверной звонок.

Квартира у меня небольшая, поэтому о размещении здесь персонала речь изначально не шла. Постоянное присутствие чужих, с которыми я пока не хотела даже знакомиться – не совсем то, к чему была готова моя хрупкая психика. Разве что только и оставалось – поставить стул для дежурного у двери, как в больнице.

Ольга в вынужденном отпуске. Я сама на этом настояла. В противном случае, её бы в ошмётки разорвали, ей-богу! Ненаглядный Константин остался верен своему Бессонову.

У папы какой-то очередной важный саммит, у мамы – мигрень из-за повреждённого лечебным голоданием биополя.

А я…

Просто пытаюсь не сойти с ума в этом кошмаре. Правда, это оказывается труднее, чем хотелось бы."

"Мой телефон нескончаемо вибрирует входящими звонками и оповещениями.