Как мне поступить сейчас?!

Оставить малыша?

Чтобы потом видеть в его глазах отражение глаз неверного мужа?

Чтобы черты лица ребенка каждый день напоминали об его отце?

Избавиться?

А если это... последний шанс стать матерью еще раз?

Но вдруг — осложнения, отклонения, бог знает, что может быть.

Годы ведь уже не те…

Все только и говорят о рисках поздней беременности.

— Что делать будешь, мам? Говоришь, у отца другая женщина появилась? — уточняет он. — Вот, как появилась, так и исчезнет. С такими-то новостями!

— Саш... – голос предательски дрожит. – Пожалуйста, оставь меня одну. Мне нужно...

Но он уже достает телефон, губы растягиваются улыбкой — той самой, как у отца, когда он доволен собой.

— Ну что ж, значит, папулю можно поздравить!

Его пальцы быстро стучат по экрану.

— НЕТ!

Мой отчаянный крик вырывается из глубины грудной клетки. Он царапает горло, эхом отражаясь от белых стен.

Я вскакиваю, хватаю Сашку за руку.

Капельница летит на пол, игла вырывается из вены, капли крови растекаются по моей руке.

— Нет!

— Что?

Сын удивлен.

— Кажется, ты не понимаешь. Вы столько лет не могли родить еще одного ребенка, и сейчас-то он точно постарается, чтобы…

— Ты слышишь? НИ СЛОВА! — твержу в панике. — Он не должен узнать. Не говори ему!

Наш разговор с сыном прерывается внезапным появлением.

Евгений!

Да что такое.

Он всегда приходит в неподходящий момент.

Словно поджидает его.

Муж, которого я сейчас не хочу и не готова видеть, стоит на пороге.

Его лицо — словно каменная маска, ни один мускул не дрогнул.

Но глаза... В них что-то мелькнуло — какой-то болезненный интерес и страх.

— Не говорить о чем?

Он говорит не спеша и медленно делает шаг вперед.

Уверенный в себе, полный силы.

Такой, что становится понятно — наш разговор с сыном в секрете не удержать.

Он слышал.

Вопрос только в том, как много он услышал, и успел ли обсудить с врачом мои анализы?

— Вы, двое, что-то от меня скрываете, а?

Саша замирает, телефон зажат в его ладони. Взгляд мечется между мной и отцом.

Он не знает, как поступить: рассказать отцу или не стоит. После моего отчаянного рывка у него появились сомнения.

Я цепенею.

Где-то за спиной пищит монитор, учащая ритм – сто десять, сто двадцать, сто тридцать ударов в минуту...

Темные пятна плывут перед глазами.

Последнее, что я вижу — это как Евгений тянет руку, чтобы вырвать телефон у сына...

Глава 8. Она

Я прихожу в себя медленно, словно всплываю со дна темного омута. Голова тяжелая, во рту неприятный привкус металла — то ли от крови, то ли от страха.

Мне сразу становится ясно, что я все еще нахожусь в больнице и никуда из нее не выбралась.

Типичная больничная кровать, катетер на руке, медицинские приборы.

В палате царит полумрак.

Я пытаюсь перевернуться на другой бок, и понимаю, что нахожусь в палате не одна.