Только вот я не обращала на это внимания, ведь неделю спустя мой отец скончался. Я была безутешна. Керстен тоже переживал, потому почти сразу уехал на границу. Не хотел, чтобы я видела его в таком состоянии. Мы каждый по-своему переживали эту трагедию.

Я думала, нас объединит это горе, раз взаимной любовью и не пахло. Но и оно не помогло. Мой милый Керстен не желал меня ни как женщину, ни как спутницу.

А теперь… и вовсе выбросил меня из своей жизни. Избавился от обузы. Меня кто-то толкнул в плечо.

— Давай иди отсюда. Срамота, — пробасила дородная женщина. Я же только что поняла, что жадные до зрелищ аристократы покинули большое мрачное помещение суда, и я мешаю тут убирать.

— А куда мне… идти? — В двадцать лет я осталась одна, без поддержки и мужского плеча.

— Так проваливай из столицы. Не дадут тебе тут житья, с такой-то репутацией, — посоветовала женщина, и она была права.

Слова женщины больно врезались в мое сознание. Как все эти люди могли говорить про меня такие гадости? Но больше всего меня ранило не их вероломство, а то, что Керстен поверил им. Даже слова мне не сказал, не заступился. А ведь я так любила его. Безответно, за нас двоих, и вот к чему все это привело. Я опорочена, мое имя теперь будет звучать на каждом шагу сродни ругательству и станет символом неверности. Уже к завтрашнему дню все местные газетенки украсит мой снимок.

Женщина снова толкнула меня. Я встала, удерживаясь за край перила, открыла небольшую калиточку и вышла. Минула зал, в котором моя честь была растоптана и смешана с грязью. Пожалуй, впервые я задумалась о том, как именно мой отец организовал наш брак с Керстеном? Он его заставил? Или еще хуже, шантажировал? На что надавил, чтобы мужчина, который с легкостью поверил в гнусные инсинуации, взял меня в супруги? И почему раньше я не задумывалась об этом, считая, что наш брак нормальный. Просто мой супруг преданно служит своей империи, потому не появляется дома. Я ждала его и верила, что однажды он посмотрит на меня и воспылает чувствами.

А потом вспомнила, что Керстен больше не притрагивался ко мне с той самой ночи после свадебного обряда. Его короткие встречи и такие же мимолетные возвращения в столицу просто не подразумевали наличия между нами чего-то личного… Или это я была такая дурочка? Он ведь взрослый мужчина со своими желаниями и потребностями. Только раньше я не хотела об этом задумываться. И вот что вышло теперь… Он и не мог стать моим, потому что, скорее всего, уже был кем-то занят…

Я толкнула тяжелые резные двери, вышла в коридор. Стражник, что стоял тут же, скривил губы при виде меня. Даже ему было противно смотреть на изменщицу и развратницу, преданную публичному суду. А разве так делали когда-либо? Не припомню ни одного такого процесса.