– Что… – ахнула она. – Что это?!

Скорее всего, от цепкой хватки стражников на моём лице появились синяки в области челюсти. Именно их Амая и заметила.

– Что она с тобой сделала?! – в голосе дочери императора плескалась ничем неприкрытая ярость.

«То, что она сделала… – горько подумалось мне, – ты об этом не узнаешь».

– Всё хорошо, – вяло улыбнулась я. – Ничего страшного не случилось.

Не знала, сколько мне отмерено и больно ли будет перед уходом из мира живых, но просить о помощи не собиралась. Стоит только открыть рот, как Дастан тут же об этом узнает, а я не могла допустить, чтобы он страдал из-за меня. Ему и так нелегко пришлось с самого детства."

"– Я пыталась вырваться к тебе, – голос принцессы дрогнул, и она крепко обняла меня, – но меня не пускали! Держали силой! Где это видано?!

– Милая, – тётушка, лицо которой выглядело встревоженным, взволнованно дышала, – я сейчас приготовлю тебе примочки!

Всхлипы Амаи летали эхом по комнате, а она так и продолжала обнимать меня, прося прощения за то, что не смогла заступиться.

– Императрица не поверила, что мы не проходили ритуал, – выдохнула я, не собираясь говорить о большем. – С того и разозлилась. Но я была к этому готова, – кивнула я, обнимая Ами в ответ. – Знала, что она будет рвать и метать.

– Но ведь ритуала-то не было! – заревела Амая, шмыгая носом. – Это всё я! Я виновата! Из-за меня тебе достаётся!

– Ну что ты такое говоришь? – улыбнулась я, поглаживая принцессу по волосам. – Это всего лишь синяки. Сейчас тётушка сделает мне примочки, и они быстро сойдут на нет.

Чего уж там скрывать, я не хотела покидать этот мир. Амая, тётушка… Дастан… Они стали для меня так дороги. Стали моей семьёй, которую я и собиралась защитить ценой своей жизни.

Спустя час, когда меня перестали обмазывать настоем, источающим резкий запах, я сидела в кресле, поджав к груди согнутые в коленях ноги. Дело шло к закату. Амая Молчаливо сидела рядом со мной, не отрывая взгляда от неба, разукрашенного всеми оттенками алого.

– Скорей бы всё это закончилось, – прошептала она в тишину, нарушаемую шелестом тюля от легкого дуновения ветра. – Я так от всего этого устала. Знаешь, – вздохнула она, повернувшись ко мне, – иногда кажется, что мне не удастся вырваться из этой золотой клетки. Что я так и останусь в ней, обреченная стать заложницей на чужих землях.

– Не нужно так думать, – отрицательно мотнула я головой. – Говорят, что мысли материальны. Так что нужно представлять только хорошее, и оно обязательно сбудется, – улыбнулась я.

– Ты права, – кивнула Ами. – Жить без надежды очень тяжело. Так и с ума сойти недолго.

– Пойдём спать, – вздохнув, я устало поднялась на ноги, направляясь к кровати.

Не знала, проснусь ли утром. Увижу ли вновь рассвет над империей...

В груди болело.