Только один человек считает меня безрукой поварихой, но он обещал больше не появляться в моей жизни.

— … но увидела из окна сомнительную машину, — продолжает Роза Моисеевна.

— Сомнительную? — не понимаю я. Машины бывают сомнительными?

— Еще какую, я за биноклем сходила даже. Большая черная тачка, как вы ее называете, джипяра. Почти час торчала под окнами, изредка покурить выходил громила. Морда такая наглая. Глаза б мои не видели! Жеребчик! — ворчит ба подозрительно одобрительным тоном.

Морда наглая. Сердечко мое дурное ёкает.

Глава 44. Предгрозовое

Утро среды начинается с осознания, что симптомов простуды больше нет.

Вчера ба, хлопоча вокруг меня, заставляет меня многом задуматься.

Брезгливо убирая доставленную еду в холодильник и подсовываем мне бульончики, она выводит меня на разговор.

— Ба, да нормальная это еда. Хороший ресторан, и видишь — всё лёгкое, диетическое.

Роза Моисеевна ревниво следит за тем, как я возюкаю ложкой в её витаминном супчике. По моим ощущениям, у него привкус, как у снадобья бабушки Раевского. Что они туда кладут?

Строго говоря, есть не тянет, но и оставаться наедине со своими мыслями мне тоже не хочется.

— Ба, а ты мужа любила? — спрашиваю я.

Она зыркает на меня, но, помолчав, отвечает:

— Обоих."

"— Как же ты смогла уйти от первого? — поражаюсь я. — Разве возможно выбрать? Или одного ты тогда уже разлюбила?

Бабушкина рука тянется к шкафчику, но тут Роза Моисеевна вспоминает, что я в доме «травы» не держу, и чертыхается.

— Одна была бы, может, и не решилась бы уйти, но детям нужен отец. Пусть не родной, но настоящий, — туманно отвечает она, и я понимаю, что откровений по поводу деда Александра я опять не услышу.

Ба качает головой своим каким-то мыслям, и бриллиантовые серёжки в ее ушах лукавого посверкивают. С детства люблю на них смотреть. Они у бабушки самые любимые.

— Он подарил, — перехватив мой взгляд, усмехается ба печально, но как-то светло.

И я принимаю, что лучше не бередить старые раны.

— С чего вопрос? сомнения берут?

— Да, — киваю. — Но я слышала перед свадьбой — это нормально.

— Как сказать. Счастливые да влюблённые не больно-то рассуждают. А вот ты постоянно лоб морщишь.

— Виноватой себя чувствую, — признаюсь я.

— Не казнись, — пожимает ба плечами. — Сделанного не воротишь. Отпусти, как отпустила его.

Бабушка уже ушла, а я все мусолю в голове ее слова. Простые, но такие мудрые.

И, хорошенько всё взвесив, обещаю себе, что больше такого никогда не повторится. Даже разрешаю себе поплакать.

Жальче всего было прощаться с теми сильными эмоциями, которые вызывает во мне Олег, даже с негативными, они словно раскрашивают мою жизнь. Это так приятно — чувствовать себя живой.

А наплакавшись, я себя простила.