Я, конечно, собираюсь сохранить девственность до свадьбы, но неужели ба думает, что за год, что мы с ним встречаемся, Марк еще не познакомился с моей грудью?

— Лучше б ты за меня переживала, — вытирая грудь, огрызаюсь я.

— Мне кажется, ты как-то чересчур впечатлилась планами, — поднимает брови бабушка.

— Вообще-то, я всегда думала, что предложение руки и сердца должен делать первым жених. Ну хорошо, в крайнем случае невеста тоже может. Но чтобы бабушка невесты… На это моей фантазии не хватает! Вы прям с Марком разогнались. Меня еще и замуж никто не позвал, а вы уже ресторан выбрали!

— Милая, подобный исход ваших отношений мне казался само собой разумеющимся. А иначе зачем тогда вы вообще встречаетесь? — изумляется ба.

— Мне рано замуж! Я еще так молода…

Бабушка прерывает мои стенания:

— Когда будешь молода уже не так, то мужа будет найти значительно сложнее!

— Ты же смогла!

Хороший контраргумент.

В отличие от первого именно второй бабушкин брак с профессором Львом Бергманом стал удачным.

По словам отца, в основном потому что дед с бабушкой никогда не спорил.

Дедушку я помню очень смутно, но и папа, и дядя Гера, дети бабушки от первого брака, которых Лев Бергман усыновил, отзываются о нем всегда тепло.

Ко второму мужу бабушка уходила с грандиозным скандалом, и говорить о первом супруге она не любит. Единственное, что я от нее слышу про него: «Жив еще стервец!»

— У меня была сложная жизненная ситуация, — парирует бабушка. — И Левушку я знала с детства. Очень жалею, что не разглядела его раньше! А ты провыбираешься! Такими мальчиками, как Марк, не разбрасываются! Вот ты не знаешь, а до тебя у него была учительница музыки!

Я закатываю глаза и напяливаю через голову бабушкин блузон с кружевным жабо.

— Тебя послушать, так учительница музыки — главная секс-мечта, рояль — мощнейший афродизиак, а сороковая симфония Моцарта — лучшая прелюдия!

— А ты откуда знаешь, что это не так? — сощуривается ба. — Проверяла уже? А обещала, что будешь себя блюсти!

Хочется ляпнуть, что сегодня в темном коридоре среди строительного мусора один тип открыл мне глаза на прелюдию, но я прикусываю язык.

— Да блюду я, блюду… — ворчу я.

— Вот! — бабушка воздевает сухой палец к потолку. — Мальчик почти год на сухом пайке. Сколько ему еще страдать? Он ведь не выдержит, и, когда природа свое возьмет, пойдет к учительнице!

Я прыскаю со смеху.

Ба об этом знать не надо, но Марк не так уж и страдает.

Пару раз я позволяла любопытству одержать верх и запускала руку в ширинку жениха. После долгих поцелуев, он вовсе не возражал и не пытался меня остановить, а благодарно толкался в мою ладошку.

Марк, конечно, очень милый, но…

— Ба, я не хочу замуж! — завываю я снова.