Я мгновенно закипаю:

— Как это велел? С чего это он решил, что я бы послушалась?

— А этого мы уже никогда не узнаем, потому что ты не берешь трубки. На будущее, иногда люди звонят по важному поводу, — он помогает мне слезть с барного стула и уточняет. — Где то, что было поверх этой ночнушки?

— Чем тебе не нравится мое платье? — вообще охамел!

— Мне-то нравится, но дальше койки в нем нельзя. Так где твоя паранджа?

— В гардеробе, где еще, — бурчу я.

Мы подходим к прилавку, и я понимаю, что номерки остались у Марка. Но Олег не заморачивается такими мелочами, он перемахивает на ту сторону и выжидающе на меня смотрит?

— Бежевое длинное пальто.

А Раевский вдруг наклоняется ко мне и нюхает мою шею! От чего у меня бегут мурашки размером со слона!

— А то вдруг там не одно бежевое пальто, — усмехается он и скрывается среди вешалок.

— А почему Макс не мог сказать мне? Зачем было звонить тебе? Или ты тоже носишь по ночам черную маску и камуфляжные трусы?

— Хочешь посмотреть на мои трусы? — заинтересовывается вынырнувший из темноты Раевский.

— Нет уж, обойдусь. Так почему тебе?

— Потому что со своей женщиной должен разбираться непосредственно ее мужчина, — Олег снова перепрыгивает обратно и расправляет пальто, чтобы помочь мне его надеть. Но мне опять попадает вожжа под хвост.

— Что? — вот это самомнение! — Со своей?

— Ну да, — Раевский пожимает плечами, — я увидел тебя первой, и мы с ним договорились, что ты моя.

— Я не твоя! — отрезаю я.

— Это пока. Ты. Так заблуждаешься. Давай уже, — он тряхнул моим пальто как тореадор на корриде.

Я подхожу к нему ближе и, продевая руки в пальто, замечаю у меня на шее помаду.

— Ты — кобель!

— Определенно не сука, — соглашается Раевский и наматывает на меня вытащенный заранее из рукава шарф.

— У тебя помада на шее!"

"— Увы, накрашенные губы мне не идут, — не обращая внимания на мое возмущение его собственническими запросами, Олег застегивает на мне пальто, вручает сумочку обратно и, крепко взяв за руку, ведет меня на выход.

Я послушно топаю за ним к безупречно чистому автомобилю. И это в октябре!

На улице похолодало еще сильнее. Вчера мне было нормально бегать в пиджаке, а сегодня я ёжусь в пальто. Когда мы подходим к машине, я наконец соображаю, что позволяю вести себя как козу на веревочке.

— Все. Спасибо, что забрал, но я вызову такси.

— Так не пойдет, — хмурится Раевский. — Мало того, что уже поздно, так у тебя пожар на голове и куцая тряпка под пальто. Не хрен раскатывать с непонятными таксистами.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать?

— Ты моя баба, даже если ты пока отрицаешь очевидное. Такая вот бестолковая, но моя.

— Ты наглый бабник! — захлебываюсь я в эмоциях.