Хороший фотограф. Хотя бы первое время, а потом пусть Линда работу оценивает. Разумеется. О чем речь! Я благодарен, с меня причитается.

Ф-фух. Кажется, договорился. И чего вот не с этого начал? Все ж люди занятые!

— Олег, да хороший фотограф, я тебе говорю! В смысле, как понять который из девяти? Фамилия Бергман наведет тебя на правильный ответ. Ну, конечно! Все для семьи, ты же знаешь. В этом и Раевские, и Бергманы мыслят одинаково.

Что? Олег Раевский?

Это же тот самый тип, который меня облапал!

Как вспомню его красивую наглую самодовольную рожу, сразу впадаю в бешенство!

— В общем, пригляди там за племяшкой, — просит дядя Гера.

О да! Этот присмотрит так присмотрит!

Торопясь скорее попасть на внезапную летучку с главным редактором, все, на чем я сосредоточена — это не убиться и ни во что не вляпаться. В здании ремонт: кругом разбросаны инструменты, тут и там кучами свалены стройматериалы.

Но, оказывается, смотреть стоит не только под ноги, но и по сторонам.

Заворачивая за угол, уже почти на финише своего марафона я практически с разбега врезаюсь в кого-то настолько твердого, что у меня вышибает дух. Пострадавший же лишь слегка отступает назад, да и то, скорее всего, просто от неожиданности.

Крайне устойчивый товарищ, и с реакцией у него все отлично.

Резко дернув меня за плечо на себя, он не дает мне отшатнуться к свежевыкрашенной стене, и я снова впечатываюсь в мощную грудь."

"Мое мгновенное и понятное желание извиниться и поблагодарить тут же смывается волной возмущения. Руки этого типа соскальзывают вдоль спины, но вместо того, что отпустить меня или хотя бы остановиться на талии, опускаются ниже и поглаживают пятую точку!

В первую секунду от подобной наглости у меня пропадает дар речи.

— Видимо, я настолько неотразим, что женщины на меня уже просто бросаются, — со смешком в голосе произносит он, все еще удерживая в плену мою попку.

Что?

Я начинаю брыкаться, но хватка мужика становится лишь крепче.

— Да стой ты, рыжая!

Какой там стой? Он прижимает меня к своему телу, и в некоторых его частях я чувствую заметное оживление, которое становится все более активным от каждого моего ерзанья. Особенную пикантность моменту придает то, что, практически распластанная на нем, я даже не вижу лица того, кто сейчас очевидно проткнет и свои, и мои джинсы! Извращенец!

— Отпустите меня! — громко требую я и даже частично добиваюсь успеха.

Меня перестают вжимать в себя, но придерживают за плечи, разглядывая и не позволяя свалить.

И в ответ на его раздевающий взгляд, я тоже принимаюсь демонстративно рассматривать наглого типа.

Высокий и накаченный, под распахнутой косухой майка натягивается на груди и обрисовывает вполне себе рельефные мускулы.