И однажды мы в очередной раз поссорились. Она стояла слишком близко и ее зацепило разрядом… Целитель вылечил ожог, но родители окончательно обозлились на меня. Отселили в старый флигель, запретили появляться в доме и вообще сделали вид, как будто у них нет дочери по имени Мирайя.

Иррис вздохнул и обнял меня за плечи, бесстрашно притягивая к себе.

– Именно тогда я поняла, что рассчитывать нужно только на себя. Уговорила нашу экономку, и по совместительству няню, носить мне книги из библиотеки, чтобы подготовиться к вступительным экзаменам. Выбрала Линт, как непрестижный захолустный универ с маленьким конкурсом. И когда мне исполнилось восемнадцать, уехала учиться. За четыре года родители писали мне от силы пару раз. И то, только чтобы узнать, не справилась ли я со своей «особенностью».

– Мне жаль, – тихо произнес Иррис.

– А сегодня, представляешь, отец приехал прямо сюда, в Хельвинд. Хотел осчастливить меня новостью, что нашел мне мужа. И даже брачный контракт привез.

– Серьезно?

– Да. Хотел, чтобы я подписала и сегодня же с ним уехала.

– Ты ведь не подписала? – напрягся парень.

– Нет, – усмехнулась я. – Никогда не мечтала выйти замуж по контракту. А уж тем более за исфанийца, которому отец просто продал меня фактически в рабство, за большую сумму отступных.

– Продал, значит…

– Да. Знаешь, а ведь в глубине души я надеялась, что им не все равно. Но оказалось, меня с этими людьми не связывает ничего, кроме фамилии.

– Ну и наплюй, – тряхнул головой Иррис. – С семьей тебе не повезло, но рядом есть люди, которым ты нужна сама по себе, безо всяких условий.

– Спасибо, – я наконец смогла улыбнуться, – спасибо, что выслушал. Я выговорилась и стало легче.

– Это хорошо, – кивнул он.

Потом попытался взъерошить мне волосы, но ожидаемо получил небольшой разряд и рассмеялся. Элементали радостно зазвенели в ответ и прыснули в разные стороны. Я расправила плечи, глядя на стремительно темнеющее небо. Действительно стало легко и совсем не больно. И очень-очень свободно, как будто с меня окончательно упали оковы эфемерного дочернего долга перед семьей. Если мне суждено быть одной – буду одна. Закончу академию, найду работу, заведу себе электрического угря в аквариуме. Уж он то выдержит мои заскоки. Главное, смотреть в будущее с оптимизмом.

На горизонте показались пухлые тучи, обещающие снегопад. Желудок забурчал, я глянула на часы Ирриса и поднялась:

– Пойдем ужинать?

– Пойдем, – согласился тот, подавая руку.

А уже внизу, у самого выхода из башни, вдруг остановил меня и спросил:

– Отец случайно не говорил тебе, как зовут предполагаемого жениха?

– Как зовут… – покопалась в памяти, – Галиб Иль-Альяс. Так было написано в договоре. А что такое?"

"– Понимаешь… – нахмурился Иррис.