Все мои мысли тогда занимала наука. Алантина не сдавалась и почти три года потратила на то, чтобы привлечь мое внимание, как женщина. Я не один раз разговаривал с ней, пытаясь донести, что это бесполезно, но все было без толку. Мне даже стало казаться, что это не любовь, а самая настоящая одержимость. И однажды эта одержимость привела к катастрофе.

Мужчина немного помолчал, вспоминая, а потом продолжил:

– Алантина решила, что сможет покорить мое сердце, совершив какой-нибудь научный прорыв. Она придумала эксперимент, нашла себе помощника из моих ассистентов и однажды ночью, никого не спросив, отправилась в лабораторию.

– Этим ассистентом был мой племянник, – буркнула Евангелина Тамарисис. – Бестолковый, но очень честолюбивый дурак, которых хотел получить все и сразу. Наверное, он решил, что эксперимент Алантины принесет ему славу.

– Но эксперимент пошел не по плану, – вздохнул бывший воздушник. – Я сам тогда в лаборатории оказался случайно. Зашел за рабочим блокнотом, который забыл там. И увидел напуганных экспериментаторов и разогнанный до предела энергетический концентратор, находящийся на пороге взрыва. У меня не было другого выхода. Я поставил щит и принял большую часть вспышки на себя.

– И выгорели от этого? – спросила тихо.

– Да, – немного грустно улыбнулся магистр. – Но все нейтрализовать не смог… Мой ассистент погиб, лаборатория была разрушена… Только Алантина не пострадала.

– Почему вы взяли на себя вину? – поинтересовался Иррис.

– Почему взял… Знаешь, когда я понял, что выгорел, мне вообще было все равно. Руководителю центра даже и в голову не пришло, что я не при чем, а Алантина побоялась рассказать правду… И когда я более-менее пришел в себя, решил оставить все, как есть. Не знаю, может мне стало жаль Тину. Мою магию уже не вернуть, а у нее вся жизнь была впереди…

– Вот так и получилось, что правду знали всего несколько человек, которым Эйрон рассказал, как все было на самом деле, – вздохнул ректор.

– Да, – магистр Даралес благодарно улыбнулся. – Спасибо Алу, не дал мне зачахнуть в собственной апатии и депрессии, а нашел дело по душе. Мне нравится преподавать студентам. Со временем я смирился со своей потерей и нашел новый смысл в жизни.

– Но магистр Рокс приехала за вами, – пробормотала я.

– Приехала, – мужчина кивнул. – Мы серьезно поговорили с ней тогда. Она просила прощения, искренне просила, и было видно, что ее действительно мучает совесть.

– И мы поверили, – подтвердил ректор. – Я даже место преподавателя ей организовал.

– Все эти годы она вела себя нормально. Нет, иногда я замечал, что Алантина совсем не так равнодушна, как хочет казаться, но никаких решительных шагов она не предпринимала. Мы общались отстраненно, немного холодно, словно простые коллеги.