– А можешь… ну… как-то показать, что происходит?

Я прислушалась к себе, потом вздохнула и стянула с правой руки перчатку. Эвантея прищурилась и, высунув кончик языка, ткнула мою ладонь пальцем.

– Уоу, – подпрыгнула она, когда ее ожидаемо ударило разрядом.

– Я не могу это контролировать, – сказала я, наверное, уже в тысячный раз за свою жизнь.

– Никогда о таком даже не слышала.

– И я не слышала.

– Это всегда так? – девушка вернулась на свою кровать и забавно склонила голову на бок, глядя на меня.

– Когда злюсь или нервничаю, бывает гораздо мощнее. Вплоть до серьезных травм.

Перед глазами мелькнула картина темного переулка в Линте и корчащегося на мостовой Мариса Торли. Поморщившись, я отогнала воспоминание. Он заслужил.

– А еще через воду может зацепить. Я раньше даже умываться ходила, когда в душевой никого не было.

И это было проблемой, потому что в Линте душевые были общими. Мне приходилось ходить мыться после отбоя, когда все уже сидели по своим комнатам. Поначалу меня ловили дежурные и устраивали выволочки, но потом все поняли, что так будет лучше.

– Получается, твоя одежда, она ведь защищает, да?

– Да.

– Вот и славно, – улыбнулась Эвантея. – Кровати у нас разные, мыться будем по очереди, а больше ничего и не надо. И даже не думай, что я буду тебя отсюда выгонять. Или тебе хочется другую соседку? Я хорошая.

Она скорчила забавно-умильную физиономию, а я растерянно покачала головой.

– Не хочется. Но без меня будет проще….

– Дорогая, ты не в каком-нибудь заштатном универе, а в академии Гельхемейр, – немного пафосно заявила огневичка. – Здесь учатся только те, кто не привык пасовать перед трудностями.

– Да? – моргнула глупо.

– Конечно. Мы подружимся.

Это было так странно, что я даже не нашлась, что возразить.

Покопавшись в тумбочке, она достала оттуда яркую коробку и поставила на стол.

– Угощайся. Исфанийская нуга.

– Ого, – растерянно пробормотала я. – Спасибо.

Осторожно взяла небольшой кусочек, обсыпанный со всех сторон чем-то зеленым.

– Никогда не пробовала, – призналась через минуту, – но очень вкусно.

– Это все родители. Не выпускают из дома без еды. Они у меня торговцы. У отца родня в Исфани, он возит от них пряности, масло, сладости.

– Твоей отец – исфаниец?

– Ага. В молодости приехал в Кандер, встретил маму и влюбился. Но она бы ни за что на свете не поехала на его родину, так что он решил остаться здесь.

– Понимаю ее.

Еще бы. Вряд ли кому-то из наших женщин понравится быть бесправным и безвольным приложением к мужчине, как это принято в Халифате Исфани.

– А твои родители где живут? Тоже в Линте?

– Нет, – я дернула плечом. – В Тиместе. Но мы давно не общаемся.

По выбившейся из косы пряди пробежала искра, и я машинально заправила ее за ухо.