Когда он в очередной раз тарабанит по рулю, Алек поворачивает к нему хмурое лицо и глухо говорит:

— У тебя какие-то проблемы?

— Что? — таксист испуганно и мельком смотрит на него. — Нет, никаких проблем.

— А я думаю, что у тебя не все в порядке. Ты какой-то дерганный, — Алекс сводит брови вместе.

— Простите.

— За что? — не понимает Алекс.

— За то, что дерганный.

Я бы влезла в разговор и пояснила бледному таксисту, что Алекс из добрых побуждений задает ему вопросы, которые кажутся агрессивным наездом, но это не так. Он просто не умеет нормально общаться с обычными людьми.

— Вот опять! — рявкает Алекс, когда его собеседник чешет шею. — Может, тебе таблеточек успокоительных пропить?

— Хорошо, — попискивает таксист, — пропью.

Алекс лезет в нагрудный карман и достает небольшую баночку. Вскрывает ее, вытряхивает на ладонь пару бурых круглых таблеточек и подает таксисту:

— Пустырник.

Тот торопливо протягивает одну руку и через минуту спешно и громко глотает таблетки.

— Их надо под язык и рассасывать, — Алекс исподлобья смотрит на несчастного и почти мёртвого от ужаса мужчину. — Тогда подействует лучше.

— Я не знал.

— Теперь знаешь, — хмыкает Алекс и переводит взгляд на дорогу.

Ловлю себя на мысли, что хочу прильнуть к Родиону и положить голову на его сильное плечо, взяв за руку, но он что-то не проявляет заинтересованности в моем обществе и, похоже, наслаждается молчанием, как мудрец на вершине горы. И я в этой притче чайка с перевязанным клювом, которой срочно надо сказать что-нибудь и нарушить умиротворение какой-нибудь глупостью. Например, заявить, что у мудреца в бороде ближе к челюсти я заметила седой волосок. Это ведь так важно!

Тянусь пальцами к густой поросли на лице и резко, когда Родион медленно моргает, вырываю белый волосок. Какая непростительная жестокость с моей стороны, но сил стерпеть крохотный недостаток на идеальной бороде у меня нет.

— Что за? — он возмущенно смотрит на меня и прижимает руку к щеке. — Яна!

Подношу волосок к его глазам с невозмутимым лицом и сдуваю в сторону. Я же для твоей красоты стараюсь, милый.

— Не делай так больше, — зрачки Родиона недобро сужаются, и он вновь откидывается на спинку сидения. — После я потребую с тебя извинений. Серьезных извинений, Яна.

От его низкого тембра, что вибрирует недовольством, по телу бегут мурашки. Он вновь на несколько секунд стал тем, кто меня похитил и лишил свободы. Меня подмывает завести его еще больше, встряхнуть и разбудить спящего медведя, но не пожалею ли я после? Пожалуй, на седом волоске я остановлюсь, пока не придумаю что-нибудь другое.

— Вот, — Алекс вновь обращается к таксисту, который через раз делает вдох. — Скажи, полегче стало, да?

— Угу, — тот медленно кивает.