Я бы могла возмутиться, но из-за усталости я решаю немного отдохнуть, да и сон очень важен для беременных женщин, пусть и на неудобном диванчике, обитом кожей, которая пахнет воском и каким-то ненавязчивым парфюмом с нотками миндаля. Пока я сладко посапываю, Анюта сторожевым псом стоит у диванчика, спрятав руки за спиной, и я хочу предложить ей тоже поспать, но лишь неразборчиво мычу.

Затем я подрываюсь и бегу в уборную, где минут тридцать или даже час очень близко общаюсь с унитазом. Время за токсикозом и жалобами в пустоту летит быстро и незаметно. В перерыве между спазмами и громкими всхлипами я лезу в телефон, чтобы узнать, как остальные женщины справляются с тошнотой, и читаю сообщение от главы отдела, который уведомляет меня, что я уволена. Не спорю, в этом месяце я просила несколько отгулов, и мне, наверное, стоило сказать, что у меня непростой период в жизни с разводом, но и хрен с ними.

У меня сейчас проблема поважнее — как бы не выблевать желудок и остальные внутренности, которые отчаянно просятся наружу.

— Ну, что ты, — я прижимаю руку к животу, — не терзай мамочку.

И тошнота внезапно отступает, будто горошинка клеток в матке согласилась со мной, что она раскапризничалась и ей очень стыдно. И меня накрывает волной любви, слез и счастья, которое я и была обязана почувствовать, когда тест-полоски дали положительный ответ.

— Ты же моя хорошая… или хороший, — рыдаю, сидя на кафельном полу и поглаживая живот.

— Что?! Что случилось?! — в уборную вваливается Настя, за ней Анюта, а Анюту отталкивает Виолетта, которая кидается ко мне.

— Что?! — она опускается на корточки передо мной и хватает за руки. — Что?!

Я невнятно всхлипываю о том, что я так счастлива, ведь судьба наконец меня одарила долгожданной беременностью и что я скоро буду мамой, но, видимо, я говорю действительно неразборчиво и очень отчаянно плачу, потому что Виолетта бледнеет на глазах.

— Все хорошо, — я улыбаюсь и крепко сжимаю руки стервы, что внутри оказалась не такой ужи сукой, — я просто растрогалась.

— Ну, знаешь! — она встает и спускает воду в унитазе, — меня чуть удар не хватил.

— И меня, — бурчит Анюта. — Сразу ведь о плохом думаешь.

Виолетта гордо и громко хлопает дверью, и Настя молча присаживается рядом и вытягивает ноги.

— Я беременна, — шепчу я ей в лицо.

— Ага, — она улыбается.

— И я рожу нового человека.

— Ага, — Настя смеется и обнимает меня.

— До меня только дошло, — обескураженно смотрю заплаканными глазами на потолок. — Это так странно быть беременной.

— И это папа постарался, — хихикает Настя. — Ему спасибо, да?"

"Я замолкаю и вытираю слезы с щек. Меня ждет с ним разговор, который вряд ли обрадует, потому что я до сих пор не простила Родиону предложение быть его содержанкой.