Он неожиданно становится ближе, на талию опять ложатся тяжеленные ладони, и я, взвизгнув, оказываюсь прижата к каменному телу!

Он подсаживает меня себе на талию! Словно ребенка!

Машинально обхватываю его бедра ногами, радуясь, что юбка широкая, позволяет это, в шоке смотрю в его внезапно невероятно близкие глаза, задыхаюсь от пряного, острого аромата тела.

— Непослушная сахир… — гортанный голос, грубые интонации, жесткий перехват под ягодицы.

И мир умирает в моих глазах.

Нет ничего и никого: ни этого вечера, ни медленной, тягучей, жутковатой музыки, ни любопытных взглядов со стороны. Ничего, кроме него.

Я скучала по этой властности, по этой грубости, бескомпромиссной уверенности в том, что ему позволено все.

Я — дура.

В отдельном кабинете тоже полумрак и тоже музыка. Но медленней и тише.

А еще никого, кроме нас.

Откуда он знает, что здесь есть такие комнаты? Он тут был? С кем-то другим?

Ревность, ненужная, неправильная, но жуткая и острая, бьет по горлу, и я не в силах вздохнуть.

— Отпусти! — задушенно, на остатках дыхания хриплю я, и с размаха бью обеими ладонями в твердую грудь.

Тут же шиплю от боли, отбивая ко всем чертям мягкие ткани, а инквизитор слушается. Чуть размыкает ладони, позволяя соскользуть по своему телу вниз.

Делаю это и торопливо отступаю в сторону."

"Независимо задираю подбородок, сжимаю губы.

— Что ты здесь забыл?

— Тебя, — пожимает он плечами, а затем тянет ладонь к моим волосам, — рыжая… Красиво…

Уворачиваюсь, делаю еще шаг назад.

Упираюсь лодыжками в низкий диван. Здесь очень мало места, и все его занимает он.

— Тогда зря приехал.

— Нет, — медленно ведет он подбородком, — не зря… Со мной поедешь.

Это не вопрос, естественно.

— Нет!

Мой ответ вызывает только насмешливо поднятую бровь.

— Хочешь тут остаться?

— Хочу, чтоб ты ушел.

— Нет, я устал смотреть со стороны…

— И давно… смотришь?

— А ты как думаешь?

— Погоди… — меня внезапно осеняет, — у нас недавно сменился владелец контрольного пакета акций…

Ленивая снисходительная усмешка подтверждает мои опасения. И неожиданно попершая в гору карьера становится абсолютно понятной… Это не за мои заслуги мне новый проект дали и оклад повысили. Верней, не за те заслуги!

Он беспардонно влез в мою жизнь, опять, опять влез!

Ярость выжигает предательскую слабость перед ним, вот уж воистину инквизиторский костер! Очищающий!

И я сжимаю кулаки, смотрю в его темные глаза уверенно и жестко:

— Отлично! Рада, что узнала это до того, как приступила к работе по проекту. Завтра же уволюсь.

Он не отвечает, смотрит просто, и столько уверенности в его взгляде, что ярость моя становится еще огненней, еще чище!

— Отстань от меня! Нас никогда ничего не будет связывать.

— Нас все связывает, — возражает он, — и ты все равно будешь со мной.