Вот, Коля, представь, что вы с Иваном подрались со спецназовцами, поломали друг другу ребра и с чувством полного удовлетворения оказались на больничной койке. Мне тогда пришлось бы одному, с ногой в гипсе, ехать в Питер. Мне такой расклад не нужен, как не нужны такие принципиальные, но дурковатые телохранители. Сделайте, мужики, выводы, чтобы мы к этому неприятному разговору больше не возвращались.

— Вы правы, ваше замечание мы впредь учтём, — заверил Транквиллинова Осипов.

Глава 6

Попутчики

Читатель уже догадался, что попутчиком Транквиллинова стал Махновский.

Наш герой возвратился в своё купе уже после того, как поезд тронулся в путь. В руках у него были постельные принадлежности, которые он предусмотрительно взял у проводника. На своей полке Махновский подушку положил не к окну, как поступает большинство пассажиров, а к стенке, находящейся рядом с дверью. Так он поступил потому, что в окно сильно дуло, а он не любил сквозняков.

Переодеваясь в спортивный костюм, Махновский заметил, как Провоторов повернул ограничитель входной двери, который не позволял постороннему человеку открыть дверь и войти в купе.

— Мера безопасности? — как бы между прочим заметил Махновский.

— Бережёного Бог бережёт, — подтвердил Провоторов. Махновский представился попутчикам и узнал их имена. Завершив приготовление постели, Махновский лёг отдыхать.

Вечером, уже за Ростовом, пассажиры купе сели за стол ужинать. Если у Транквиллинова и его телохранителей на ужин были исключительно деликатесы, то у Махновского — только молоко с овсяными хлопьями. Такой контраст в еде не мог не броситься в глаза Транквиллинову, которому стало както неловко в создавшейся ситуации.

— Александр Георгиевич, не посчитайте мои слова обидными. Я вас прошу присоединиться к нам и разделить с нами трапезу.

— Спасибо, Тарас Кондратьевич. Я бы с удовольствием принял ваше приглашение, но только в другое время, а сейчас — не могу.

— Почему?

— Я недавно выписался из госпиталя и пока вынужден придерживаться определённой диеты. Примерно месяц мне нельзя пить спиртное, и я должен поддерживать свои силы детским питанием.

— По вашей подвижности не видно, что вы были травмированы.

— Я переболел тифом и желтухой.

— Я думал, что в наше время тифом уже не болеют, — не скрывая удивления, заметил Транквиллинов.

— Вам достаточно было бы несколько месяцев провоевать в Чечне, чтобы убедиться в обратном. Я же там воевал два года.

— Не вижу связи между войной в Чечне и перенесённым вами тифом.

— Правильно делаете. Зачем дурным забивать себе голову? Тем более в момент приёма и переваривания пищи.

После ужина пассажиры купе легли отдыхать на свои полки.