Войдя в приемную, Настя сразу кинула взгляд на стол секретаря: так и есть, несколько телефонных аппаратов, один из них наверняка параллельный с директорским городским. Может, позвонить отсюда? Тогда можно быть уверенной, что в кабинете директора никто трубку не снимет. Но здесь обе они, и Ольга и Регина, будут стоять над душой…

Медсестра тем временем отперла кабинет директора, зажгла в нем свет и сделала приглашающий жест рукой. Пропустив Настю, деликатно закрыла дверь между кабинетом и приемной, хотя Настя едва удержалась, чтобы не крикнуть: «Не закрывайте, чтобы я могла видеть стол секретаря и телефоны».

Все обойдется, ничего страшного, все обойдется, твердила она, набирая код и московский номер.

– Алло! – раздался в трубке голос Леонида Петровича, и в ту же секунду чуткое Настино ухо уловило едва слышный мягкий щелчок, не щелчок даже, а шипение какое-то. Значит, не обошлось.

– Папуля, это я. Говори громче, очень плохая слышимость, фон какой-то. Что случилось?

– Настасья, – Леонид Петрович повысил голос, хотя слышимость была превосходная. Слова о «каком-то фоне» мимо него не прошли. – Ты кому ключи от своей квартиры оставила?

– Маргарите Иосифовне с седьмого этажа.

Я же тебе специально записку оставила, чтобы ты не забыл.

– Да помню, – в голосе отчима зазвучала явная досада, – помню, как ты записку написала, как на холодильник ее положила, а кинулся – и найти не могу.

– Зачем тебе ключи? – с подозрением спросила Настя.

– Понимаешь, друг Люды Семеновой приезжает в командировку, Людочка спрашивает, нельзя ли к тебе его поселить. Она знает, что ты в санатории.

– Почему непременно ко мне? – Настя постаралась вложить в голос как можно больше недовольства.

 – У Люды есть блат в гостинице, пусть туда его поселит.

– Ну, ребенок, не будь вредной. У них любовь, а в гостиницах, сама знаешь, какие правила. Ну что тебе, жалко?

Настя чувствовала, что мысли у нее в голове крутятся быстрее, чем она успевала их осознавать. Вот он, решающий момент разговора, от него зависит, как будет себя вести приезжающий в Город Юра Коротков, у которого уже больше года развивается серьезный роман с Людмилой Семеновой, проходившей в прошлом году свидетелем по делу об убийстве. Что же ответить? Взять на себя ответственность и ответить, что «не жалко», забыв и о таинственном посетителе, что-то искавшем в ее номере, и о других мелочах?

– Ох, эта Людмила, – вздохнула она в трубку, – пользуется тем, что я никогда ее не подведу.

Но если ее благоверный узнает, тут уж моей вины нет, она ведет себя крайне легкомысленно, так и знай. Ладно, дай ей ключи. Только у меня дома не убрано, я в такой спешке собиралась, что там, по-моему, по всей комнате нижнее белье раскидано.

– Чего уж там, свои люди.