– Вы отдаете себе отчет, что ваши показания – единственное подтверждение алиби Исмаилова на момент убийства? Неточности в показаниях могут быть чреваты неприятными последствиями.

«Не надо меня запугивать, даже в такой интеллигентной форме. Вы могли бы обратить внимание, что все мои показания отличаются исключительной точностью. Я пытаюсь таким примитивным способом убедить вас в том, что понимаю, что вы делаете, что я тоже кое-что смыслю в раскрытии преступлений. А уж тем более убийств, поскольку работаю в отделе по борьбе с тяжкими насильственными преступлениями».

– Я отдаю себе отчет в этом. У меня нет намерения покрывать Исмаилова. Я говорю то, что соответствует действительности.

– Почему, Анастасия Павловна? Если вы принимаете ухаживания мужчины и приходите ночью к нему в номер для интимной встречи, у вас совершенно естественным образом должно возникнуть желание уберечь его от неприятностей. Так почему же у вас такого желания не возникает?

– Потому что я человек с нормальным интеллектом и здоровой психикой. Я пока еще в состоянии не смешивать удовольствие от ухаживаний мужчины с понятием гражданского долга, призывающего меня воздерживаться от дачи заведомо ложных показаний.

"

"«На самом деле я шла к нему в номер не для того, чтобы устроить, как вы выражаетесь, интимную встречу. Это была обоюдная игра, в которую Дамир играл по необходимости, а я – из интереса. Он изображал чувственность, так как я ему зачем-то была нужна, а я делала вид, что верю ему, потому что хотела понять, зачем он все это затеял. А теперь мне особенно интересно это понять, потому что необходимость во мне как-то резко отпала.

Как жаль, что вы не хотите поговорить со мной об этом».

Настя четко и добросовестно отвечала на вопросы следователя, ведя с ним пространный мысленный диалог. Она так готовилась к этому разговору, что не желала смиряться с установкой следователя держать ее на дистанции. Пусть не вслух, пусть лишь про себя, но она все равно скажет все, что считает нужным.

– Возвращаясь из номера Исмаилова, вы проходили мимо номера 240?

– Я не знаю, где расположен номер 240.

Если в том крыле, где люкс, то проходила. Если в другом – тогда не проходила.

– Разве вы не смотрели на номера комнат, когда шли по коридору?

– Нет. Кроме того, в коридоре было темно.

– Исмаилов провожал вас?

– Нет.

– Почему?

– В этом не было необходимости. Я не боюсь темноты и не плутаю в трех соснах.

«В свете того, что Дамир сказал мне днем, мне показалось по меньшей мере странным, что он не пошел меня проводить.