Это было, есть и всегда будет. А вот по части краж и грабежей с разбоями у нас в Городе несравнимо лучше, чем в других местах, можешь мне поверить.

– А как с организованной преступностью?"

"– Какие ты слова-то знаешь! – от души расхохотался шурин, снимая темные очки, чтобы вытереть выступившие от смеха слезы. – Ну подумай сам, откуда у нас в Городе организованная преступность? Вот, кстати, тебе пример. В санатории «Долина» убили отдыхающего из Москвы. Мы, честно признаться, заволновались, не сделали ли московские мафиози наш Город местом для сведения счетов. Связались с Московским уголовным розыском, от них человек тут же приехал, стали копать во всех направлениях.

Думали, и правда организованная преступность. И что же ты думаешь? Обыкновенное убийство из ревности, никакой организованной преступности там и рядом не лежало. Правда, ревность с современной, так сказать, окраской. Убитый оказался гомосексуалистом, а убийца – его отвергнутым любовником.

– А что, этот сотрудник МУРа – он все еще здесь? – вдруг спросил мэр.

– Пока здесь, но на днях уедет. Убийство раскрыто, делать ему здесь нечего.

– Послушай, у меня появилась идея.

Что, если сделать по местному телевидению передачу, посвященную проблемам преступности? Пригласить Репкина, тебя и этого парня из Москвы. И поговорить о том, как в Москве плохо и как у нас хорошо. А? Как тебе такое предложение?

– Предложение интересное, – осторожно ответил шурин, снова снимая очки и медленно протирая их, чтобы успеть собраться с мыслями. – Но боюсь, что ничего не выйдет. Московский сыщик не сегодня-завтра уедет, и задерживать его здесь нам никто не позволит, да он и сам не захочет, а для того, чтобы сделать передачу, нужно писать сценарий и вообще готовиться.

Это ведь не за два часа делается. Сценарий, съемка, монтаж, да много всего.

– Жаль, – непритворно огорчился мэр. – Без москвича передача не получится, надо, чтобы он сам рассказал про московскую преступность и поделился впечатлениями о нашей криминальной обстановке. А если сделать прямой эфир? Договорюсь на телевидении, мне не откажут, я все-таки мэр. Попросить товарища из Москвы задержаться всего на один день и быстренько организовать передачу – это вполне реально.

Как ты думаешь?

– Я думаю, – медленно ответил шурин, тщательно подбирая слова, – что этого вообще не следует делать. Пример других городов показывает, что народ начинает задумываться над проблемой не тогда, когда проблема реально появляется, а тогда, когда об этом начинают говорить журналисты. Люди привыкли верить печатному слову: если журналисты заговорили – значит, дело плохо и на пороге катастрофа. Не надо, дорогой, будить спящую собаку.

– Но я ведь не собираюсь говорить о том, что преступность растет.