— Скажешь мне, рыжуля, куда пойдешь? — промурлыкал здоровяк, наклоняясь к самому уху и вызывая теплым дыханием мурашки. — Вдруг мы отправимся вместе, и я смогу тебе помочь.

— Или я тебе, — поддержала я. Олаф мне нравился уверенностью, всегда собранный и улыбчивый, но он был главой другой команды. И… мне не нужна была односторонняя благотворительность. — Мы пойдем по длинной дороге.

— Хм, — Олаф сдерживался, но было видно насколько он разочарован. Аккуратно убрал с моего виска выбившуюся прядь и отвел руку, когда я нахмурилась. — Боишься, твои не справятся с трудностями? Жаль. А я поведу своих через песчаные холмы. Будет намного быстрее. Волнуюсь за тебя, рыжуль, последними же придете.

Команда насторожено молчала, делая вид, что укладывает небольшие рюкзаки и вообще не слышит, о чем мы разговариваем с Борном.

Зато через десятки спин и голов на нас с Олафом смотрел Райден. Который вообще забыл мое имя.

Мне очень-очень захотелось погладить здоровяка по плечу. Нежно. Чтобы кто-то вообще всю память потерял, вместе с упавшей челюстью. Но сразу одернула себя: какое мне дело до его комплектации.

Очень, кстати, симпатичной комплектации, если судить по душевой… Проклятье!

Я силой заставила себя отвернуться.

— Извини, Олаф, нашей команде пора.

— Да ладно, — раздалось в ухе, — первой собралась команда Маккой? Создаю канал отдельный связи только для семи командиров групп. Слышите, мужланы, пока вы третесь со своими инвалидами на поляне, девчонка уже направляется в путь за сказками.

— Мы еще посмотрим кто кого, — сказал Олаф. И его голос продублировался через клеща.

Отдаленно прозвучало чье-то хмыканье.

— Не споткнись, Маккой, — а это уже Райден отметился в командирском канале. С личными пожеланиями.

— Взвесимся, подружки, — пропела я остальным главам групп и махнула своей команде.

Вперед.

* * *Год назад, когда папа окончательно удостоверился в моей решимости поступать в ГАС, меня, наконец, начали тренировать. И учили не умению драться, не силе. Отец сосредоточился на развитии выносливости. Я бегала, прыгала, ползала и даже забиралась на деревья с весовыми отягощениями, практически с рассвета до заката, сначала с частыми, а потом — непредсказуемо случайными перерывами. А еще нужно было успевать учиться в выпускном*.

— А не добавить ли нам, доча, небольшую тренировочку? Немного пробежаться и парад посмотреть? — говорил папа всего через час после того, как я отрысила свое на марш-броске вслед за его курсантами.

— Пусть все парады на свете горят огнем, — проникновенно сообщала ему я, раздумывая, лежать пластом дальше или второй раз пообедать.

— Это необычный парад, — мечтательно продолжал папа, — в соседний городок несколько Стражей приедут.