— Тоже не любишь танцевать?

На соседнем кресле, отделенным от моего только инкрустированным деревянным столиком, сидел худенький паренек, такой хрупкокостный на вид словно в любой момент мог осыпалься стеклянным крошевом. К моему изумлению, на его плечах красовался гасовский китель.

— Ага, — вздохнул он, поймав мой взгляд, — приняли. Не уверен, нужно ли мне это. Но сестра настаивала. Хочешь?

Он взял со столика и протянул мне бокал с красным, источающим запах специй, вином. И я ошеломленно глотнула, даже не почувствовав вкуса.

Где справедливость? Я мечтала! Два года готовилась как проклятая, тренировалась, собирала документы. А тут человек без всякого желания, весь в сомнениях нужна ли ему академия. Но взяли его, а не меня.

— Нобиль? — спросила я, внимательно рассматривая растрепанные русые вихры и оттопыренные уши счастливчика.

— Не. Обычный горожанин, куда мне до аристократов. Но — инициированный.

Некоторое время мы молча пили, рассматривая танцующих и думая о своем.

— А я не поступила, — вдруг честно призналась я. Не знаю, что меня за язык потянуло практически признаться в наличии неактивного пси-потенциала. Обычно я не была откровенна с незнакомцами.

Некоторое время мы помолчали. А что тут скажешь, всем известно, комиссия не ошибается. Я глотнула сладковато-горький напиток и покрутила бокал. Рубиновая жидкость перетекала медленно, была совсем не похожа на легкое водянистое вино, которое я впервые попробовала на выпускном.

— Эй, Фарби, — кто-то ухитрился перекричать музыку, — не видел рыженькую девчонку?"

"По широкой спине и практически белым коротким волосам я опознала Олафа с улицы. Он разговаривал с еще одним гасовцем на краю танцевального круга, разглядывая косящихся в их сторону девчонок. Красавицы изо всех сил старались привлечь к себе внимание, томно качали бедрами, изящно поднимали вверх руки. Просто витрина магазина, на любой вкус.

— Вон почти рыженькая, — ткнул пальцем Фарби.

— Нее, — громогласно заорал в ответ здоровяк, — моя — с отличными голыми ногами!

Новый знакомый из соседнего кресла сначала воззрился на мои бронзово-каштановые волосы, потом на не прикрытые подолом коленки. Вот засада с этими приметами. И ведь не скроешь ничем, хоть вприсядку беги, обхватив голову руками.

Если бы тот, кого называли Олаф, хоть немного вежливей обо мне расспрашивал, я бы, возможно, никуда не ушла. Но отбиваться от пьяного не было никакого желания, поэтому я отсалютовала случайному соседу-счастливчику бокалом, выскользнула из кресла и, пройдя пару шагов, не нашла другого выхода, как подняться по лестнице, вслед за двумя куда-то спешащими девушками. Отсижусь в тихом уголке, пока настырный Олаф не успокоится.