Седовласый герой положил на риторскую трибуну широкие смуглые ладони в тонком узоре сухих вен, чиркнул пуговицами манжетов о темное дерево и окинул присмиревших воробьев-студентов орлиным взглядом.

В благоговейной тишине прозвучало короткое поздравление первокурсников с поступлением. Кантана описал какая ответственность ложится на юные плечи и высказал надежду на наше великое будущее. Если дойдем до выпуска.

— В этом году у нас несколько необычная ситуация, — пронзительные глаза под густыми топорщащимися бровями иронично блеснули. — На первом тесте, который вы прошли вчера, оценивались естественные реакции на опасность, уровень физической подготовки, а также мы присматривали кандидатов на должности старост групп.

Завитые вверх усы многозначительно пошевелились. Студенты зашептались. Аделаида даже что-то записала в тетрадку.

— Через месяц, — продолжил претор, — когда в академию приедут старшекурсники и начнутся основные занятия, от вас останется ровно половина, но зато это будут студенты, по-настоящему достойные и заслужившие право учиться в наших великих стенах. К этому времени официально определяться старшие групп. А пока, по результатам теста Совет Риторов выделил следующих потенциальных лидеров…

В это время я с Моникой и Аделаидой сидела на первом ряду. Сначала и Ледка хотела сесть с нами, но стушевалась при виде близкой трибуны. Сейчас трусиха бросала на нас душераздирающие тоскливые взгляды с дальних задних мест у стены, где разместилась остальная часть женского блока.

Центр мы заняли за полчаса до занятий и до самой первого звонка держали фронт. Сначала нас вежливо попросили пересесть, после такого же деликатного отказа последовали две попытки физического подавления. Но каждый раз вставала Аделаида и нависала над нависавшими.

Китель по-прежнему потрескивал и нее в плечах и, по-моему, этот звук вызывал некоторую нервозность у парней. Подраться с девушкой на первом занятии было не самым лучшим способом заявить о себе, а в дополнение получить от нее по шее — вообще не вдохновляло.

За пару минут до начала в двери появился Олаф, быстро взвесил ситуацию, и, проходя мимо нашей настороженной троицы, толкнул плечами очередных «просителей»:

— А ну, по местам, парни, занятие уже начинается.

Проводив настороженным взглядом недовольно бурчащих претендентов на первый ряд, он вдруг наклонился и зашептал, глядя мне в глаза:

— Если вас будут обижать какие-нибудь говнюки, говорите мне, выручу.

Выпрямился и как ни в чем не бывало пошел на ряд выше, где ему уже держали место. Обсудить появление нежданного защитника мы не успели, в аудиторию уже входил Кантана с двумя риторами, слаженно двигающимися за ним словно адъютанты за генералом.