Куда лучше было не знать его касаний, не помнить поцелуев, не чувствовать близости… Хотя тот вечер и ночь отложились в голове лишь обрывистыми кусками воспоминаний, но ощущения - остались. Мучительные, грызущие, слишком живые… особенно в его присутствии.

- Ты жалеешь об этом? - услышала я очередной его вопрос.

- Больше всего на свете, - ответила искренне.

И это было правдой. Я жалела о том, что это случилось, но никогда не жалела о последствиях. Дочь стала для меня целым миром. Лучшим подарком.

Я поднялась на ноги, гордо выпрямившись, и, не поворачивая к боссу головы, проговорила - негромко, но твердо:

- Я не из тех, кто имеет связь с женатыми мужчинами и потом спокойно спит по ночам. Если бы я не была так пьяна и уязвима тогда… этого бы просто не произошло. Неужели так сложно понять, что я не хочу ни повторять то, что было, ни даже просто вспоминать об этом?

Он молчал несколько секунд, показавшихся невыносимо долгими. Потом сказал:

- Можешь вернуться на свое рабочее место.

Я кивнула, хотя он и не мог этого видеть.

- Надеюсь, что мы наконец поняли друг друга, Константин Павлович.

Он ничего не сказал в ответ… но на душе отчего-то вместо покоя образовалась тяжесть.

- Алиночка!

Я повернулась к пожилой женщине, которая, как помнилось, вошла в офис вместе с боссом перед тем, как началась вся эта бесовщина, в результате которой Лавров пытался таки убить Витю, рискуя обречь меня носить ему те самые венки на могилку.

- Да? - вежливо улыбнулась я, ожидая какого-то продолжения.

- А вы что, уже уходите? Я так хотела с вами познакомиться!

Со стороны стола секретарши раздалось какое-то полное муки мычание. Я обернулась на звук и заметила, как Арбузовские арбузы подрагивают в приступе неясного отчаяния.

Отвернувшись от этого удручающего зрелища, я снова сосредоточилась на милой женщине передо мной.

- Простите, а вы?

- Я - Эля! - поспешно представилась она. - Родственница Кости.

- А отчество? - уточнила я с улыбкой, которую почему-то невольно вызывала собеседница.

На мой вопрос она весьма оскорбилась.

- Никаких отчеств! Я слишком молода для таких условностей!"

"С этим утверждением, против которого свидетельствовал как минимум слуховой аппарат, можно было поспорить. Но чувство самосохранения подсказывало мне, что делать этого явно не стоит.

- Давайте же присядем! - спохватилась Эля, с нежданной для ее возраста силой увлекая меня на диванчик в приемной.

- Так чем я могу вам помочь? - спросила, не особо понимая, что вообще происходит.

Эля, тем временем, внимательно меня осматривала. У нее был поразительно цепкий и проницательный взгляд, но я никак не могла взять в толк, почему вообще удостоилась столь пристального внимания.

- А ты точно такая, как он и говорил, - наконец одобрительно покивала Эля самой себе.