События сегодняшнего дня смешались в голове, превращая мысли в кашу. Вот она отдает Игорю кольцо, щелчок… и она уже под Хватовым. А тот недовольно пыхтит и заставляет смотреть ему в лицо, при этом пронзает ее своим орудием почти насквозь.

— Как же мерзко…

После того, что случилось, Милова чувствовала себя безвольной резиновой куклой, которую использовали без разрешения.

Внизу живота тянуло, ныло, и не в сладкой истоме, а будто в преддверии менструации, хотя ее время еще не пришло. Слада понимала, почему ощущала такой дискомфорт, — Хватов в том самом месте оказался намного крупнее Игоря и гораздо менее деликатен. Она не привыкла к такой «любви». Она ее не хотела.

Вспомнив о бывшем женихе, Слада прикусила губу до крови.

— Какая же я дура… — простонала тихонько.

Не знала, заставил ли Хватов Игоря бросить ее или нет, но совершенно точно не стал бы его заставлять забирать кольцо. Человек, ворочающий миллионами, о таком даже не подумал бы. Это инициатива прижимистого Левицкого — стопроцентно. Как же мало Слада для него значила, если в одну секунду прекратил заботиться о ее чувствах, потребовал кольцо. Ведь оно даже не дорогое — обычный тонкий обруч. Этот жлоб пожалел несколько тысяч рублей.

Как же она в нем ошиблась… Опять ошиблась! Нет, она не просто наступала на одни и те же грабли, она на них самозабвенно плясала вот уже не один год.

— Дурища… Какая же я дурища…

Она ведь и правда ему верила. Думала: раз решился на такой серьезный шаг, как женитьба, значит, и правда изменился, серьезно к ней настроен. Ага, как же, очень серьезно…

Слада так мечтала о свадьбе, так верила, так ждала… И совершенно зря.

Отчаяние душило ее, просилось наружу вместе с океаном слез, который грозился вот-вот прорваться. Хотелось сжаться в комочек и реветь белугой, выть, кричать, пока сил в ней совсем не останется.

Милова стояла в пустом подъезде довольно долго, тщетно пыталась прийти в себя. Лишь после того, как дверь на улицу открылась, впуская низкорослого подростка с пекинесом на поводке, Слада заставила себя пойти к лифту.

Поднявшись на собственный этаж, вдруг снова замерла. Ее будто ударило молнией… Дома ждет полная надежд Каролина!

Что Слада ей скажет?

«Дорогая сестричка, я устроилась на работу к похотливому социопату… Кстати, именно потому, что он возжелал мое тело, тебе и оплатили поездку в Швейцарию. Ее теперь не будет, ясно?» — вот что хотелось прокричать с порога.

Как же Милова-младшая гордилась тем, что ее взяли на работу…

Рассказывала сестре, как ее хвалили, как ценили за цепкий ум и скорость мышления. А какой важной она себе казалась из-за хорошего диплома…

Оказалось, никому Сладины таланты не нужны. Если бы она не понравилась Хватову, ни за что бы ее не взяли.