— Я понимаю, что, возможно, мне стоило повременить с этим разговором, но… — Алексей хмурится, — но я должен был сказать о своих намерениях.

— О каких намерениях? — едва слышно спрашиваю я.

— Грубо говоря, приударить за твоей мамой, — деловито отвечает он. — Конечно, я могу потерпеть неудачу… однако обстоятельства вынуждают меня действовать решительно.

— Он серьезно? — в изумлении обращаюсь к Адаму.

— Похоже, что да.

— Так вы туда-сюда тут ходили, потому что оценивали моего отца, как соперника? — вновь смотрю на Алексея, который медленно кивает.

— И как? — насмешливо интересуется Адам.

— Я думаю, что он пройденный этап для Ирины.

— А ты ее будущее? — Адам хмыкает.

— Тут как карты лягут, — Алексей пожимает плечами, — но одно могу сказать точно. Мне было приятно вести разговор с Ириной.

— А с остальными неприятно? — тихо уточняю я.

— С остальными мне всегда неловко, — Алексей встает, оправляет пиджак за лацканы и вежливо улыбается, — если Ирина откажется от чашечки кофе сегодня вечером, то я закрою этот вопрос и мы обо всем забудем.

Десять минут назад я тонула в детских обидах, сожалении, а сейчас меня переключили на тихое удивление.

— Честно сказать, я в глубоком замешательстве, — поднимаю на него обескураженный взгляд.

— И прошу меня за это извинить.

Шагает прочь, а мы с Адамом молча переглядываемся. Минута тишины, и Адам задумчиво вопрошает:

— Твоя мама согласится на чашечку кофе?

Глава 48. Шуточки

— У вас же дочь, — говоря я.

— И? — Алексей меланхолично смотрит на дорогу.

— Вы бы не предупредили меня о том, что хотите пригласить мою маму на чашечку кофе, если бы намерения не были серьезными. На одну ночь.

— И?

Я смотрю на Адама, чтобы он подключился к такому непростому разговору, в котором я уже потерялась.

— Мила хочет узнать, твоя дочь не будет против, если ты вдруг решишь жениться, — спокойно отвечает тот.

— Жениться? — охаю я. — Притормози…

— Она взрослая девочка, — Алексей постукивает пальцами по баранке руля, — и она сама не раз спрашивала, а есть ли у меня женщина. Даже не спрашивала, а требовала, чтобы я… перестал быть мрачным одиноким сычем. Вы сычей видели? Я бы не сказал, что они мрачные. Они испуганные.

— Леш, — вздыхает Адам.

— Я серьезно.

Адам лезет в смартфон, и через несколько секунд показывает мне фотографии каких-то очень испуганных сов.

— Реально испуганные, — хмыкает Адам. — И недоуменные.

— Да, подождите вы со своими сычами, — отмахиваюсь от хохотнувшего Адама. — Почему вы развелись?

— Прошла любовь, — Алексей поглаживает щеку, — завяли помидоры. Только у моей жены.

Я молчу и терпеливо жду дальнейших подробностей, а Алексей не собирается ничего объяснять.

— Лёш, — вздыхает Адам.