Я замираю и теряю контроль над своим дурачеством, когда в гостиную входит, как обычно, недовольный Адам, и Ваня, поглощенный смехом и визгами вырывается и дает мне пяткой в левый глаз.

От неожиданного удара я отшатываюсь, откидываюсь на спинку и прижимаю ладонь к лицу.

— Мама!

— Мила?

Немного голова кружится, и под ладонью растекается тупая боль.

— Мама, мамочка, — Ваня лезет ко мне испуганным котенком, пытается убрать, мою руку, — мама… — всхлипывает, — мама, прости…

— Все в порядке, — приобнимаю его свободной рукой.

— Мама… — со слезами утыкается мне в подмышку, — я не хотел…

— Я знаю…"

"На лице Адама полная растерянность.

Прячет телефон в карман брюк, и молча скрывается в столовой. Да, самое время пообедать, козлина равнодушная.

— Мам, прости… Прости… — заглядывает в лицо. — Болит? Дай подую.

Будет синяк. Боль нарастает, пульсирует и по щеке под ладонью скатывается слеза.

— Мам…

— Все хорошо, зайчик.

Возвращается Адам и протягивает пакет со льдом.

— Папа, я не хотел, — жалобно оправдывается Ваня.

— Я знаю.

Выхватываю пакет со льдом, и Адам сердито констатирует факт:

— Будет синяк.

— Да ты что? — прикладываю пакет со льдом к глазу и стискиваю зубы.

— Мам…

Я хочу накричать на Ваню и на него слить свое напряжение и негатив, но я понимаю, что он не виноват в происходящем. Я хочу домой, хочу обратно в свою унылую, но привычную жизнь, ведь в ней нет мужика, который от меня все о себе скрывает.

— Больно? — спрашивает Адам, нависая надо мной хмурой тучей.

— А ты как думаешь?

— Думаю, что больно.

— Ты прав.

— Не ссорьтесь, — поскуливает Ваня. — Это я виноват…

— Это твой папа виноват, — рычу я.

— Неожиданно, — Адам вскидывает бровь.

Закрываю здоровый глаз и медленно выдыхаю. Холод доходит до скуловой кости, и я скрежещу зубами.

— Раз я виноват, то я прошу прощения, — Адам падает в кресло и закидывает ноги на столик. — Только я не понял в чем именно, но это и неважно. Я буду всегда виноват.

— Очень удобно устроился, — открываю уцелевший взгляд и щурюсь сквозь боль.

— Мам… пап…

— Да, кресло очень удобное, — закидывает руки на подлокотники кресла. — не спорю.

Ваня переводит испуганный взгляд с Адама на меня, и я слабо улыбаюсь:

— Мама просто устала.

— Мама может пойти и поспать, если устала, — Адам пожимает плечами и смотрит на Ваню.

 — Мы же отпустим маму поспать?

— Мама не хочет спать, — прижимаю к себе Ваню, который бледнеет с каждой секундой.

— Мама хочет к бабушке? — тихо спрашивает он.

Я киваю. Да, поехали, сынок к бабушке обратно, и к черту твоего папу с его секретами, о которых он мне ничего не расскажет, потому что мы очень гордые и не признаемся, что катались в инвалидном кресле.

— Мы отпустим тебя к бабушке, — шепчет Ваня.

Внутри все обрывается.