Сама хозяйка при первых признаках недомогания не стеснялась посылать за доктором Стоуном, но вот недуги детей считала вымышленными или незначительными, а значит, и недостойными внимания врача.

Хелен принесла обед. Пока Руперт и Чарльз ели, Анжелика пошла вниз за бульоном и чаем с медом для Эммы.

На кухне, как всегда, бурлила жизнь. Вечером миссис Фергюсон принимала гостей, и им готовили изысканные блюда. Кухарка и ее помощницы были заняты, поэтому Анжелика сама принялась наливать бульон.

– Что, детям не понравилось рагу? – спросила кухарка.

– О, нет, они съели его с громадным аппетитом. Эмма очень больна. Для нее и бульон.

– Ох, бедняжка. После обеда я пошлю ей с братьями пудинг.

Какой там пудинг! Девочка съела немного супа, но ее тут же стошнило.

Оставшийся день Анжелика провела у постели Эммы, меняя компрессы на лбу, напевая или молча держа ее за руку. С наступлением сумерек девочка крепко уснула. Уложив остальных детей, Хелен, уставшая, отправилась спать. Управляться с ребятами у нее получалось гораздо хуже, чем у Анжелики. Кроме того, Хелен всегда боялась выводить их на улицу – дети взяли в привычку убегать от нее, чего не делали при Анжелике.

Утром Эмме не стало лучше, хотя ее состояние и не ухудшилось. Как же теперь обратиться к миссис Фергюсон? Та наверняка снова откажется посылать за доктором.

Прошел еще один день. К вечеру Эмме стало намного хуже. Жар усилился, у девочки болела голова и ломило все тело. Более того, она с трудом могла глотать, а приступы кашля стали чаще и сильнее.

В восемь утра Анжелика постучала в дверь спальни хозяйки, чем бы ей ни грозил этот поступок.

– В чем дело? – Голос миссис Фергюсон звучал сонно и недовольно.

– Это Анжелика, мэм. Я полагаю, нам все же необходимо послать за доктором для Эммы.

– Ей хуже?

– Нет. Но и не лучше. Эмма очень, очень больна.

На этот раз за дверью долго молчали. Наконец хозяйка произнесла:

– Подождите до завтра. Уверена, Эмме станет лучше.

Откуда ей знать? Она даже не видела дочь. Анжелика боролась с желанием барабанить в дверь и кричать на хозяйку.

– Я искренне полагаю…

– Хватит, Анжелика! – воскликнула миссис Фергюсон.

Со слезами, текущими по щекам, Анжелика отошла от двери. Она не могла послать за врачом без разрешения миссис Фергюсон.

И снова весь день Анжелика провела у постели больной. С наступлением сумерек Эмме опять стало хуже. Она уже не могла вставать и начала бредить. Анжелика знала, что около полудня из Лондона вернулся мистер Фергюсон, и решила обратиться к нему. Может, он проявит больше заботы о дочери, чем его супруга?

На негнущихся от страха ногах она подошла к залу, где хозяин принимал очередных гостей. Здесь ее заметил мистер Гилхоули.

– Вам нельзя входить туда, – заметил дворецкий.

– Я знаю.