Он думал об отце, Анжелика – о том, какую ярость должен испытывать ее жених по отношению к ней. После сегодняшнего вечера она вряд ли увидит его когда-нибудь. Джон наверняка все рассказал сыну, и конечно, Эндрю не женится на ней.

Швейцар помог Анжелике выйти из кареты.

– Могу я подняться в номер? – Хэнсон серьезно смотрел на невесту.

Анжелика кивнула. Там она и вернет ему кольцо. Эндрю мог ничего не объяснять. Она и так понимала, что не заслужила его. Но как жестока судьба! Кто бы мог подумать, что Джон Карсон окажется отцом ее возлюбленного? Хуже могло быть, только если бы она переспала с Хэнсоном-старшим. Тогда Анжелика точно не смогла бы смотреть жениху в глаза.

Как только они вошли в номер, Хэнсон нежно обнял Анжелику за плечи.

– Нам надо поговорить. Отец сказал, что я многого о тебе не знаю. Я люблю тебя, и мне безразлично твое прошлое. Но если я собираюсь стать твоим мужем, я должен знать всю правду, чтобы в будущем мы не оказались в ситуации, подобной той, что случилась этим вечером.

Пока он говорил, по щекам Анжелики текли слезы.

– Я не заслуживаю тебя, – ответила она сдавленным голосом. – Тебе вернуть кольцо? – Анжелика начала снимать его, но Эндрю остановил ее:

– Ни в коем случае. Пожалуйста, расскажи мне сейчас все, без утайки. – Он догадывался, на что намекал отец, но хотел знать точно. – Между нами не должно быть секретов.

– Моя мать умерла после родов. Она была француженкой – это тебе уже известно. В ней текла кровь Бурбонов и Орлеанского дома, и ее семья погибла во времена революции. Мой отец – Филипп, герцог Уэстерфилд, – состоял в родстве с королем Англии. Он очень любил меня. Мы жили в большом замке Белгрейв, в Хартфордшире. Это очень красивое поместье. Однако у отца было еще два сына от первой жены, которые ненавидели меня и мою мать. Старший брат, Тристан, последние несколько лет жил в особняке на Гросвенор-сквер. Его жена, довольно неприятная особа, и две дочери разделяют чувства брата ко мне.

Эндрю внимательно слушал.

– После смерти отца по закону титул, состояние, Белгрейв, особняк в Лондоне – все перешло Тристану. Отец не мог ничего оставить мне. Брат пообещал ему, что позволит мне жить в большом коттедже на территории поместья, но не сдержал слова и выдворил меня из дома. Вечером после похорон новый герцог заявил, что я буду обузой для него и больше не имею права находиться в замке. Он подыскал мне место няни в одном семействе в Гэмпшире, куда я и уехала на следующий день. Мне было восемнадцать лет. Все, что у меня осталось, – это драгоценности матери и двадцать пять тысяч фунтов, переданных отцом незадолго до кончины. Так я стала няней при шестерых детях. Наниматели оказались очень испорченными богачами, а вот дети мне понравились. Шестнадцать месяцев я заботилась о них.