— По-моему, — сказала она возмущенно, — я задала ей не такой уж дурацкий вопрос. Ведь у нее восемь детей. И она все-таки ответила мне… Да что с вами?

Он уже не мог сдерживаться — кивал головой, махал рукой, было непонятно, смеется он или плачет.

— Ох, не надо… не надо больше… — выговорил он наконец. — Прошу вас.

— Я молчу.

Дафна уселась с оскорбленным видом, сложив руки на коленях и предоставляя Саймону возможность вдоволь насмеяться.

Нужно отдать ему должное — он постарался как можно скорее овладеть собой и не затягивать приступ неудержимого смеха.

Успокоившись, он сказал:

— Я, конечно, догадывался, что не следует пускаться с вами в обсуждение подобных вещей и что я пожалею, если начну. И я действительно жалею и прошу простить меня. Но ответьте хотя бы, почему вы решили, что я… — он содрогнулся, — что я не могу выполнять свои супружеские обязанности?

— Но вы же сами говорили, что не можете иметь детей! Ни капли веселости не осталось в его лице.

— Дафна, существует много причин, по которым супругам не следует иметь потомство. — Он разъединил ее руки, сложенные на коленях, начал гладить пальцы.

 — А вообще, — спросил он ласково и серьезно, — вы имеете хоть какое-нибудь представление о том, что происходит между мужчиной и женщиной в интимной жизни?

— Пожалуй, нет, — откровенно призналась она после некоторого раздумья. — Вас это может удивить, потому что у меня три взрослых брата и мама. Она пыталась мне вчера что-то…

— Ни слова, прошу вас, об уроках, преподанных вашей матерью, — произнес он сдавленным голосом, который довольно явно свидетельствовал о новом приступе смеха. — Иначе я…

— Вы опять смеетесь надо мной, Саймон? — надменно спросила она, и ее тон рассмешил его еще больше.

— Нет, нет, — попытался он уверить ее между новыми взрывами хохота.

— Тогда почему же?

— Ох, Дафна, — выговорил он наконец, — вам еще многому нужно учиться в этой жизни."

"— Но разве я против? — возразила она тоном прилежной ученицы, что не убавило его веселости.

И все же в эти минуты его не покидала трезвая мысль о том, что вполне можно было бы избежать этой нелепо-веселой сцены, если бы юных девиц в их домашнем кругу не ограждали в такой степени от реальностей жизни.

В том числе и семейной.

Он наклонился ближе, заглянул в серьезные глаза Дафны.

— Я научу вас, — прошептал он.

Она почувствовала, как что-то екнуло у нее в груди и тепло разлилось по всему телу.

Не сводя с нее глаз, он поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Я сделаю все, — повторил он, — чтобы вы многое поняли и многое полюбили.

Ей стало трудно дышать. Отчего в комнате так жарко?..

— Я… я, право, не знаю, о чем вы говорите, — пробормотала она.

Саймон сжал ее в объятиях.