Слышать, как мои слуги отдуваются, загоняя асфальтовые катки в чащу, — это, конечно, отдельное удовольствие. Но что поделаешь? Первопрестольной нужно произвести впечатление, и плевать, если для этого придётся прокладывать личные трассы через болота.

Бароны, графы, князья — все тут, каждый с важным видом и не менее важными жёнами.

Правда, некоторые особо «любимые» гости, как всегда, задерживаются. Морозовы, Горнорудовы и Красный Влад ещё не прибыли, но это даже к лучшему — меньше суеты на первых парах.

А вот мои жёны уже здесь и сияют как настоящие звезды. Каждая выглядит настолько ослепительно, что слуги еле сдерживаются, чтобы не замирать в благоговении, едва те проходят мимо. Ну а вассалы и вовсе под стать — строгие смокинги, галстуки, выправка, словно на параде. Гереса, наша бесстрашная богатырша, щеголяет роскошным платьем. Крепкие руки обнажены, но сейчас она больше похожа на олимпийскую богиню, чем на полевого командира.

Чернобус тоже занял своё место. Он с налётом торжественной важности сидит на специальном карнизе — этакий наблюдатель с высоты, гордо расправив крылья. Его жены-вороны расположились рядом.

Но, как и следовало ожидать, не обошлось без провокаций. В таком сборище, да без мелких пакостей? Да бросьте!

Первая сцена разворачивается, когда к Гересе вдруг подлетает какая-то жеманная дама в вызывающе ярком платье.

— Ой, как неловко! — картинно вскрикивает она, невзначай выливая бокал красного вина на корсет Гересы. Улыбка у неё на лице — такая наглая, что хочется бросить в неё чем-то потяжелее. — Простите, я вас… испачкала?"

"Но Гереса даже глазом не моргнула. Ткань корсета, обработанная специальным лосьоном Лакомки, не впитывает жидкости. Вино стекает по поверхности, не оставляя и следа. Ещё пара движений тряпочкой — и всё чисто, будто ничего и не было. А вот лицо дамочки вытягивается так, что можно смело идти на гончарный конкурс.

— Всё в порядке, — холодно отвечает Гереса, аккуратно подчищая последние капли. — Но вам, сударыня, стоит быть осторожнее в будущем. Платья — такая капризная вещь. Иногда одна мелочь, и они рвутся в самый неподходящий момент. — Её улыбка — ледяной оскал, и дама, мгновенно побледнев, что-то лепечет в ответ и поспешно ретируется.

Ну вот и молодец, Гереса. Научилась держать себя в обществе. Раньше бы, не задумываясь, вмазала той по лицу, а сейчас — словесный тычок, и эффект даже лучше.

Я только успеваю сделать пару шагов вперёд, как слышу, что в другой стороне зала разгорается ещё одна сцена. Голоса подняты, смех — на грани оскорбления. Кто-то явно задирает Студня. Да, неужели и здесь нашёлся смельчак?

Быстро направляюсь туда, прорываясь сквозь круг зевак.