Такого можно представить идущим за плугом, или скачущим на боевом коне в гуще сражений…

— Так на кого же, Элизабет?

Голос де Синда зазвучал приглушенно, но сильно, как прибой через закрытые ставни, и в полупустом кабинете сразу стало уютно, таинственно-тихо, и захотелось немного посмеяться, как в детстве, когда мы с братьями прятались под столом, опуская скатерть до самого пола, и мечтая о новогодних подарках. Как будто это мы с господином де Синдом спрятались ото всех, чтобы немного… посекретничать.

— Жду ответа, — произнёс он почти шёпотом, подавшись ко мне.

Светлые пряди упали на лоб, и я совсем некстати начала думать — собственный это цвет волос или седина.

— Вы похожи… — я замялась, не зная, говорить ли правду, но в это время дверь кабинета приоткрылась и в комнату заглянула госпожа Бонита.

— Почему так долго, Тодо? — спросила она недовольно. — Я хотела поговорить с тобой о новогодних праздниках. Ванессу пригласили к мэру, наряжать ёлку. Что ты об этом думаешь?

Появление госпожи Бониты вернуло меня из небесной страны мечтаний на землю, и я почувствовала себя на редкость глупо. Ты здесь прячешься, Миэль, а не любуешься мускулами и шевелюрой господина Контрабандиста.

— Думаю, что можно её отпустить, — сказал хозяин дома уже громко, и интимность, возникшая было между нами, исчезла, рассыпавшись, как волна, ударившаяся в берег.

Ой, да была ли она? По-моему, мне всё это почудилось… Разумеется, почудилось…

— Вы ещё здесь, Лилибет? — осведомилась госпожа Бонита. — Я бы вам посоветовала поскорее собрать вещи.

— Барышня остаётся, — сказал де Синд, не отрывая от меня взгляда. — Детям понравилась её стряпня, поэтому пусть стряпает дальше.

Я тоже смотрела прямо на него, и поэтому упустила возможность полюбоваться потрясенной физиономией госпожи Бониты.

— Она… остаётся?!

— Да, — коротко ответил он и отвернулся, перебирая бумаги на столе.

Я запоздало вспомнила, что где-то там лежит объявление о награде за поимку графини Слейтер.

— Тодо, как же это… — госпожа Бонита мелкими шажками прошла в комнату.

— Можете идти, Элизабет, — кивнул мне де Синд, и мне пришлось оставить брата и сестру наедине.

Ужасно хотелось подслушать, как дальше пойдет их беседа, но когда я оглянулась по сторонам, то обнаружила, что нахожусь в коридоре не одна.

У стены стояла Черити — в ночной рубашке, заложив руки за спину, окидывая меня испытующим взглядом.

— Тебя оставили, Лилибет? — спросила она, выпятив нижнюю губу."

"— Твой отец разрешил мне остаться, — ответила я уклончиво, решив больше не поправлять девочку относительно своего нового имени. Пусть зовет, как пожелает. Это ведь не её выдумка, а госпожи Бониты.